Меню Рубрики

Как объяснить кесарю кесарево

В оригинальном тексте употреблено слово δηνάριον (dēnarion). Традиционно принято считать, что это был римский динарий с изображением правившего тогда императора — Тиберия. Среди нумизматов тем самым «денарием кесаря» (tribute penny) принято считать монету с изображением Тиберия, надписью «Ti[berivs] Caesar Divi Avg[vsti] F[ilivs] Avgvstvs» (Тиберий Цезарь Август, сын Божественного Августа), и сидящей женщиной, возможно, Ливией в образе богини мира Пакс.

Однако, существует предположение, что денарии не ходили широко в Иудее того периода, и на самом деле той монетой могла быть антиохийская тетрадрахма (также с головой Тиберия, и Августом на обороте). Другая версия — денарий Августа с Гаем и Луцием на обороте, также возможно это был денарий Гая Юлия Цезаря, Марка Антония или Германика — так как монеты предыдущих правителей также могли оставаться в обороте.

Исследователь Библии У. Суортли указывает, что налог, называемый в Евангелиях, это конкретный налог — подушный, установленный в 6 г. н. э. по результатам переписи Квириния, проведенной незадолго до этого и вызвавшей большое недовольство среди иудеев. Восстание тогда поднял Иуда Галилеянин, оно было подавлено, однако его род и идеи сохранили значение среди партии зелотов даже несколько десятилетий спустя, в описываемый исторический момент.

Для развития концепции также важны были строки апостола Павла (Римлянам, 13:1-7): «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение. Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее, ибо [начальник] есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое. И потому надобно повиноваться не только из [страха] наказания, но и по совести. Для сего вы и подати платите, ибо они Божии служители, сим самым постоянно занятые. Итак отдавайте всякому должное: кому подать, подать; кому оброк, оброк; кому страх, страх; кому честь, честь». Это толковалось так — христиане обязаны повиноваться всем земным властям, поскольку они были поставлены Богом и неповиновение им приравнивается к неповиновению Богу.

Кесарю кесарево на Викискладе ?
  • Динарий кесаря (картина Тициана)
Христианство и политика
Христианские левые · Христианские правые
Ключевые понятия Отделение церкви от государства · Свобода вероисповедания · Религиозная терпимость · Доктрина двух царств · Христианская республика
Движения Доминионизм · Евангельские левые · Теодемократия · Теология освобождения · Христианский анархизм · Христианская демократия · Христианский коммунизм · Христианское либертарианство · Христианский пацифизм · Христианский реконструкционизм · Христианский социализм · Христианский феминизм
Проблемы Аборт и христианство · Гомосексуальность и христианство · Налоги
Связанные темы Государственная религия · Политическое богословие · Религия и политика

Wikimedia Foundation . 2010 .

кесарю — кесарево! — Пусть тот, кому принадлежит право властвовать, распоряжается, пользуется им; каждому своё … Словарь многих выражений

Кесарю кесарево, а Богу Богово — Из Библии. В Евангелии от Матфея (гл. 22, ст. 15 21) приведен ответ Иисуса Христа людям, посланным от фарисеев. Намереваясь «уловить Его в словах», они спросили Иисуса: позволительно ли платить налоги кесарю? Иисус, указывая на динарий (римская… … Словарь крылатых слов и выражений

кесарю кесарево, а богу богово — нареч, кол во синонимов: 1 • каждому свое (6) Словарь синонимов ASIS. В.Н. Тришин. 2013 … Словарь синонимов

кесарю кесарево, а Богу Богово — пусть каждому воздается, платится по его заслугам, положению в обществе, по рангу. Выражение церковнославянское: “Воздадите кесарева кесареви и Божия Богови” (Матфей, 22, 15 21). Посланные к Иисусу от фарисеев спросили его, позволительно ли… … Справочник по фразеологии

кесарю кесарево, а Богу Богово — Б огово: к есарю к есарево, а Б огу Б огово … Русский орфографический словарь

Кесарево кесарю, а божие богу — По церк. слав.: Воздадите кесарева кесареви и божия богови (Матф., 22, 15 21). Ответ Иисуса посланным от фарисеев, спросившем его, позволительно ли платить налоги кесарю. Иисус, указывая на изображение кесаря и надпись на динарии, сказал:… … Словарь крылатых слов и выражений

Кесарево кесарю, а божие богу — крыл. сл. По церк. слав.: «Воздадите кесарева кесареви и божия богови» (Матф., 22, 15 21). Ответ Иисуса посланным от фарисеев, спросившем его, позволительно ли платить налоги кесарю. Иисус, указывая на изображение кесаря и надпись на динарии,… … Универсальный дополнительный практический толковый словарь И. Мостицкого

Воздадите Кесарево Кесареви, а Божие Богови — Воздадите Кесарево Кесареви, а Божіе Богови. Матѳ. 22, 21. Ср. Мы можемъ исполнить только тѣ государственные законы, которые не противны Божескимъ: Кесарю Кесарево, а Божье Богу. Гр. Л. Н. Толстой. Ходите въ свѣтѣ. Ср. Quae sunt Cæsaris, Cæsari.… … Большой толково-фразеологический словарь Михельсона (оригинальная орфография)

воздадите Кесарево Кесареви, а Божие Богови — Матф. 22, 21. Ср. Мы можем исполнить только те государственные законы, которые не противны Божеским: Кесарю Кесарево, а Божье Богу. Гр. Л.Н. Толстой. Ходите в свете. Ср. Quae sunt Caesaris, Cæsari. Ср. Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что… … Большой толково-фразеологический словарь Михельсона

Богово Богу, а кесарево кесарю. — см. Божье Богу, а царево царю … В.И. Даль. Пословицы русского народа

источник

«На вопрос «Как живёшь?» завыл матерно, напился, набил рожу вопрошавшему, долго бился об стенку. В общем, ушёл от ответа» (М.Жванецкий)

Как-то раз фарисеи, решив скомпрометировать Иисуса перед народом, задали ему провокационный вопрос, следует ли жителям Иудеи платить подати императору Рима (Иудея в первом веке нашей эры была провинцией Римской империи). Если бы Иисус ответил «да», он стал бы в глазах сограждан предателем национальных интересов. «Нет» означало бунт против законной власти, что, мягко говоря, не приветствовалось римскими чиновниками

«И посылают к Нему некоторых из фарисеев и иродиан, чтобы уловить Его в слове. Они же, придя, говорят Ему: Учитель! мы знаем, что Ты справедлив и не заботишься об угождении кому-либо, ибо не смотришь ни на какое лице, но истинно пути Божию учишь. Позволительно ли давать подать кесарю или нет? давать ли нам или не давать? Но Он, зная их лицемерие, сказал им: что искушаете Меня? принесите Мне динарий, чтобы Мне видеть его. Они принесли. Тогда говорит им: чье это изображение и надпись? Они сказали Ему: кесаревы. Иисус сказал им в ответ: отдавайте . И дивились Ему» (Еванглие от Марка 12:13-17)

20 И, наблюдая за Ним, подослали лукавых людей, которые, притворившись благочестивыми, уловили бы Его в каком-либо слове, чтобы предать Его начальству и власти правителя.
21 И они спросили Его: Учитель! мы знаем, что Ты правдиво говоришь и учишь и не смотришь на лице, но истинно пути Божию учишь;
22 позволительно ли нам давать подать кесарю, или нет?
23 Он же, уразумев лукавство их, сказал им: что вы Меня искушаете?
24 Покажите Мне динарий: чье на нем изображение и надпись? Они отвечали: кесаревы.
25 Он сказал им: итак, отдавайте .
26 И не могли уловить Его в слове перед народом, и, удивившись ответу Его, замолчали
(От Луки 20:20-26)

На самом-то деле Спаситель вовсе не ушел от ответа, он дал его точно: платить налоги кесарю (императору) надо — «Отдавайте кесарево кесарю». Ведь о боге его никто не спрашивал. Кстати, законопослушание Иисуса подтвердил его верный последователь апостол Павел в Послании к Римлянам:

«Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение. Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее, ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое. И потому надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести. Для сего вы и подати платите, ибо они Божии служители, сим самым постоянно занятые. Итак отдавайте всякому должное: кому подать, подать; кому оброк, оброк; кому страх, страх; кому честь, честь» (Рим.13:1-7)

«Ибо сказано, ― отозвался Григорий, ― отдайте богу богово, а кесарю кесарево… Вот я, кесарь, и отдаю» (В. Пелевин «Бэтман Аполло»)
«Там, для экрана, стараются оператор, монтажер ― чужой народ, ему не соткать нам воздушных мостов ― тех, по которым зритель ловит актерские биотоки. Богу ― Богово, кесарю ― кесарево. Жестокая и прекрасная участь театра ― переходя из уст в уста, слагаться в легенду» (В. Смехов «Театр моей памяти»)
«Надо отделить религию от государства, и тогда всё станет на свои места. Так сказать, Богу ― Богово, кесарю ― кесарево. Параллельные не пересекающиеся миры» (А. Бовин «Пять лет среди евреев и мидовцев»)
«
Сознаю, что живописать незаурядного плохого человека, разгадать побудительные мотивы его аморальных поступков ― для большого писателя столь же естественно, как и создать образ идеального героя…но если ты не созрел для того…, выбирай то, что тебе по силам…: кесарю ― кесарево, полководцу ― армия, лейтенанту ― взвод» (В. Санин «Не говори ты Арктике ― прощай»)
«Безбожие в народе, нашептывания еретиков, распространение мятежных грамот — а они тайно появляются и в наших ближайших окрестностях, — вот причины! Грешный люд бунтует против власти, поставленной над ним самим богом! «Кесарю кесарево, богу богово!» Будь народ покорен своим господам — ничего бы такого не было» (Й. Томан «Дон-Жуан»)

источник

Одно из таких крылатых выражений – “кесарю – кесарево, а Божие – Богу”. Многие сейчас понимают это так: “каждому – свое”. Иначе говоря, “требованиям жизни надо отдавать свою дань, а убеждениям свою, поэтому, отбросив лишнюю высокопарность, надо трезво подлаживаться под житейские нужды”. Однако в той ситуации, когда эта фраза была впервые произнесена, она явилась ответом Иисуса Христа на конкретно поставленный вопрос. А цена ответа – Его жизнь.

Вопрос-ловушка

Этот евангельский эпизод – один из ярких примеров борьбы против Иисуса со стороны религиозных учителей израильского народа. Она принимала разные формы: от прямой клеветы до сбора, как сейчас говорят, компрометирующих материалов. С этой целью иудеи и спросили Христа: “Позволительно ли давать подать кесарю, или нет?” (Мф. 22:17). Евангелие прямо говорит, что этот вопрос задали Христу вовсе не за тем, чтобы узнать мнение авторитетного Учителя. Задачей было “уловить Иисуса в слове”.

Прежде чем ответить, Христос попросил показать Ему монету, которой платится подать императору. Ему принесли римский динарий. Глядя на нее, Христос спросил: “Чьи это изображение и надпись?” – “Кесаревы”, – послышался ответ. На это Иисус и сказал Свои знаменитые слова: “Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу”. О реакции спрашивавших Евангелие говорит очень сдержанно:

“Услышав это, они удивились и, оставив Его, ушли”. Но, по сути, это означало, что планы вопрошавших полностью провалились. А ведь они надеялись, что любым – и отрицательным, и утвердительным ответом Иисус вынесет Себе смертный приговор. Но в чем же состояла каверза и неразрешимость вопроса? И почему такой простой ответ заставил иудеев удивиться и разрушил их лукавый замысел? Чтобы понять это, надо ненадолго погрузиться в историю Израиля.

Культ императора и религия Ветхого Завета

В 6 году по Р. X. Иудея вошла в состав Римской империи, стала управляться римским наместником и, естественно, должна была платить подать Риму. Однако необходимость платить налог императору воспринималась израильтянами крайне болезненно. И дело тут не в деньгах, а в том, что подать уплачивалась императору-язычнику, который был не просто официально обожествлен, но и всех подданных Римской империи заставлял приносить жертвы перед своим изображением или статуей. Культ императора был всеобщей государственной обязанностью, независимо от того, во что верил человек, и рассматривался Римом как знак лояльности покоренных народов к государственной власти. Причем такая возмутительная, с нашей точки зрения, практика для языческого сознания была нормой: какая разница, сколько богов находится в твоем пантеоне – 100 или 101? На это ни один из завоеванных народов не обращал внимания. Действительно, стоит ли из-за подобной мелочи ссориться с властями могущественной империи?!

Однако в Иудее Рим сразу же столкнулся с неразрешимой проблемой. К великому изумлению язычников оказалось, что Бог у евреев один, и нет никакого пантеона даже низших богов, куда можно было бы добавить и правящего кесаря. Более того, именно Этого единственного Бога – Иегову – Израиль считал своим Царем. Ему, в иерусалимский храм, каждый иудей платил налог в виде десятины (десятая часть урожая и скота) и ежегодной подати серебряной монетой. В силу такого государственного устройства любая другая дань, равно как и покорение языческой власти, воспринимались народом как предательство Бога. О культе обожествленного императора в Иудее вообще не могло идти речи: Библия запрещала не только принесение жертв кому-либо, кроме Иеговы, но и любые изображения одушевленных существ. При всякой попытке заставить евреев поклоняться кесарю римляне встречали отчаянное сопротивление местного населения. Поэтому, учитывая древность иудейской религиозной традиции, а также из уважения к местному Богу (а вдруг он действительно существует) для “странной” провинции они сделали исключение и не настаивали на культе императора, оставив только налог.

При этом, пойдя на тактическую уступку, римляне с жестокостью подавляли постоянно возникающие на почве императорской подати мятежи иудеев. Исторические источники содержат сведения, по крайней мере, о двух крупных восстаниях непосредственно после ее установления в 6 году. Именно римская подать послужила причиной возникновения в Иудее движения зилотов (ревнителей – греч.), которые отказывались от любых компромиссов с Римом и призывали народ к борьбе против захватчиков. Они разжигали в Израиле радикальные националистические настроения, что, в конце концов, привело к восстанию 66 года, полному разрушению Иерусалима и уничтожению в 70 году императором Веспасианом даже номинальной израильской государственности [1] .

Большинство религиозных учителей иудейского народа понимали опасность открытых выступлений против римлян и нашли компромисс. Конечно, это казалось им временной мерой, лишь до явления Божественного Посланника – Мессии, на ожидании Которого строилась вся ветхозаветная религия (по мнению израильтян, придя, Мессия должен будет встать во главе политического национально-освободительного движения и избавить народ от иноземного порабощения). Поэтому евреи платили налог и кесарю, и Храму, но для храмового налога использовались специальные монеты, отчеканенные не в Риме, а в Иудее. На них отсутствовало изображение кесаря, поэтому они считались “чистыми”. По большим праздникам, когда в Иерусалим приезжали иудеи со всех концов империи, чтобы принести жертву и заплатить священный налог, во дворе Храма размещались пункты “обмена валюты” – столы с меновщиками, которых Иисус как раз и прогнал оттуда с помощью бича в другом известном евангельском эпизоде (Евангелие от Матфея, глава 21, стихи 12-13).

Что принадлежит кесарю?

Итак, если вернуться к вопросу о том, надо ли платить подать кесарю, то становится понятно, в чем состояла его неразрешимость и, соответственно, ловушка для Христа. Если бы Иисус сказал: “надо”, то он скомпрометировал бы Себя перед народом, потому что римский налог был ненавистен иудеям и истинный Мессия (по их мнению -политический вождь Израиля) не мог так ответить. А скажи Он: “не надо”, противники тут же обвинили бы Его перед римским наместником в подстрекательстве к мятежу против кесаря, что каралось казнью через распятие.
Что же необычного сказал им Иисус? Почему они так удивились Его ответу? Христос не зря попросил показать Ему динарий. На римской серебряной монете, которую Ему дали, был изображен римский император в лавровом венке и надпись: “Тиберий Кесарь, Август, Сын Божественного Августа, Великий Понтифекс [2] “. По тогдашним представлениям, тот, кто был изображен на монете, являлся ее владельцем. Кесарю и надо было отдавать то, что ему принадлежит. Неразрешимый, по мнению иудеев, вопрос о подати императору, оказывается, решался простым взглядом на монету.

Кроме того, Иисус показывает лукавство самого вопроса: ведь израильтяне фактически уже подчинились законам римского государства, признав его деньги. Тем, кто спрашивал Христа о подати, было хорошо известно, что, по закону Моисея, они не могли даже дотрагиваться до вещей, на которых присутствовало какое бы то ни было изображение. А между тем жители Иудеи спокойно совершали торговые операции с римскими динариями вне храма. Однако это не мешало им вносить храмовый налог и почитать Бога.

“Двойное гражданство”

По сути, Христос ответил на вопрос о подати кесарю утвердительно, однако Его ответ находится совсем в иной плоскости, нежели мыслили себе противники Спасителя. Их вопрос был основан на невозможности дать третий ответ: если ты говоришь “плати”, ты враг Богу, если “не плати” – враг кесарю. Эту схему Христос разрушает утверждением, что Царство Божие качественно отличается от земного царства и предоставляет людям – гражданам и сынам Небесного Царства – подчиняться земному государству в той мере, насколько это совместимо со служением Богу. Спустя несколько дней, стоя на суде перед Понтием Пилатом, Христос скажет то же самое: “Царство Мое не от мира сего”.

В XX веке стало модным утверждение, что Христос был первым революционером, потому что Он подорвал все устои античного общества. Однако вечное значение ответа Спасителя заключается как раз в том, что Христос не призывал ни к каким насильственным революционным переменам. Евангелие, от начала до конца, свидетельствует о том, что настоящая революция – это изменение, преображение внутреннего мира человека, который, оставаясь подданным земного государства, отдает Богу самого себя.

Что могут означать эти слова Христа ддя современных людей? Во-первых, то, что на земле невозможно построить настоящее Царство Божие, потому что оно принадлежит совсем иному плану бытия и нельзя подменить его ни коммунизмом, ни капитализмом, ни “шведской моделью социализма”. А во-вторых, то, что Богу нужны не только свечки, поставленные за “благополучие и здравие”, но сердце, которое принадлежит Ему и не отрекается от своего небесного гражданства. Даже если эти земные здравие и благополучие слишком очевидны или, напротив, никак не хотят приходить.

[1] Государство Израиль возродилось только в 1948 году.
[2] Понтифекс (греч.) – жрец.

источник

Наверное, каждый хоть раз в жизни слыхал утверждение: «Кесарю — кесарево, а Богу — Богово принадлежит». Однако не всякий понимает значение данного фразеологизма. Тем более мало кто знает историю возникновения этой крылатой фразы.

Хотя существуют многочисленные вариации этого высказывания, в первоисточнике оно звучит так: «Отдавайте кесарево — Кесарю, а Божие — Богу». Суть фразеологизма передается с помощью другой, не менее известной идиомы: «Каждому свое». Иногда значение этого фразеологизма интерпретируют как каждый должен получить то, что заслуживает (что ему положено).

Прежде чем узнать об истории появления этого фразеологизма, стоит уточнить, кого называли кесарем и почему кто-то должен был ему что-то отдавать.

Как известно, первым римским императором стал великий полководец и мыслитель Юлий Цезарь. После него Римская империя уже так и не смогла вернуться к республике. После Юлия Цезаря ею всегда управляли императоры. Поскольку все они почитали первого носителя этого титула, то поначалу добавляли к списку своих имен и фамилию великого Гая Юлия – «Цезарь».

Через несколько лет слово «цезарь» из имени собственного превратилось в нарицательное — синоним к «император». С тех пор в Риме каждого властителя называли цезарем.

Из латинского языка, на котором говорили в Римской Империи, слово «цезарь» перекочевало в другие. Однако написанное латиницей слово «caesar» в различных странах читали по-разному, так как буква «c» у одних звучала как [к], а у других как [ц], а «s» могла читаться как [с] или как [з]. Благодаря этому в иных языках слово «цезарь» произносилось как «кесарь», в частности в славянских, хотя тут использовались оба варианта. Кстати, с годами «цезарь» превратился в «царь» — так стали называть правителей, как и в Римской Империи.

Разобравшись, кесарь — кто это, стоит уточнить автора знаменитой фразы. Принадлежит это высказывает Иисусу Христу — одной из самых известных личностей за всю историю человечества.

Как известно, во времена, когда жил Иисус, его родина была уже давно покорена римлянами и превращена в одну из провинций. И хотя захватчики довольно неплохо управляли израильским народом, относясь с уважением к их культуре и вероисповеданию, потомки Авраама мечтали освободиться. Поэтому периодически возникали заговоры и восстания. Но римским властям удавалось их подавлять. Несмотря на это, ненависть к оккупантам в народе была сильна. Знали об этом фарисеи — одна из сильнейших религиозных организаций евреев, которая пользовалась у народа почтением и часто обладала огромной властью.

В то время когда Иисус стал активно проповедовать и творить чудеса, за короткое время Он приобрел огромную власть над народом, и фарисеи стали завидовать Ему. Поэтому отдельные их представители искали способ дискредитировать «конкурента» в глазах общества.

С этой целью Иисусу расставляли различные ловушки и задавали каверзные вопросы. Один из них касался подати: нужно ли ее платить цезарю. Задав подобный вопрос, один из фарисеев рассчитывал поймать Христа на слове. Ведь если Он станет на сторону народа и ответит «Нет, не надо платить», фарисеи смогут объявить Его бунтовщиком и отдать римлянам. Если Иисус согласится с тем, что подати ненавистным римлянам все же нужно платить, народ отвернется от Него.

Но, как указано в Библии, Христос умел читать мысли и видеть намерения людей. Увидев истинную цель хитрого вопроса, Он попросил дать Ему монету. И спросил у человека, задавшего вопрос, чей профиль изображен на ней.

Недоумевающий фарисей дал ответ, что цезаря (кесаря). Молвил Иисус ему на это в ответ: «Отдавайте кесарю — кесарево, а Богу — Богово».
Значение фразеологизма в данном случае подразумевало, что нужно отдавать каждому то, что должно. Кесарю – монеты с его ликом, которые он и ввел в завоеванной стране, а Богу – хвалу и послушание.

Немало сказано об идиоме «Кесарю — кесарево, а Богу — Богово». Значение фразеологизма, его автор и история появления теперь нам известны. Стоит уточнить, где именно упоминается данная крылатая фраза. Конечно же, в Священном Писании. Здесь о жизни Христа, а также Его деяниях рассказывают целых четыре Евангелия. В них ученики своими словами старались описать, что они помнили об Учителе. В трех из четырех Евангелий практически идентичный рассказ о появлении идиомы «Отдавайте кесарю — кесарево, а Богу — Богово». Значение фразеологизма в этих источниках тоже одинаковое.

Исключением является четвертое Евангелие от Апостола Иоанна, где вообще не упоминается о подобном происшествии.

Среди теологов существует версия, объясняющая практически одинаковые описания одного и того же события разными людьми в разных местах. Считается, что во времена Христа существовала небольшая книга, где были записаны основные тезисы проповедей Иисуса, но позже она была утеряна. При написании Евангелий ученики использовали цитаты из этой книги, где, возможно, и была знаменитая фраза «Отдавайте кесарево — кесарю, а Божие — Богу». Однако эта теория подвергается острой критике, так как маловероятно, что книга такой важности могла быть просто так утеряна.

Уже практически двадцать столетий прошло с тех самых пор, как Христос изрек знаменитую фразу: «Отдавайте кесарю — кесарево, а Богу — Богово». Значение фразеологизма за эти годы осталось неизменным, как это бывает с поистине мудрыми словами.

источник

архимандрит Ианнуарий (Ивлиев)

Священное Писание Нового Завета об отношении к политике и государству

В своей эсхатологической речи на Елеонской горе, говоря о знамениях последних дней этого мира, Иисус Христос предрекает своим ученикам и последователям: «Вас будут предавать в судилища и бить в синагогах, и перед правителями и царями поставят вас за Меня, для свидетельства перед ними…. И будете ненавидимы всеми за имя Мое; претерпевший же до конца спасется» ( Мк. 13:9, 13 ). Весьма скоро после произнесения этих слов «правители и цари» принялись энергично исполнять сказанное о них пророчество. Сонм свидетелей Христовых из века в век пополнялся всё новыми и новыми мучениками. Кажется, своего апогея этот поток убиенных за имя Господа достиг в XX веке. Но апогей ли это? Или? «Надлежит сему быть, — но это еще не конец» ( Мк. 13:7 ).

Читайте также:  Снятие косметические швы при кесарево сечении

Действительно, в Священном Писании Нового Завета «правители и цари» представлены в очень невыгодном для них свете. Об этом мы будем ещё говорить несколько ниже. Здесь достаточно упомянуть царя Ирода ( Мф.2 ), который в своем параноидальном стремлении удержать за собою власть готов был идти на любые преступления. Или безвольного тетрарха Ирода Антипу ( Мк.6 ), убившего великого пророка Иоанна Крестителя. Или, наконец, прокуратора Иудеи Понтия Пилата, через которого Римская государственная машина отдала на распятие Сына Божия. В лице этих правителей государство, по словам Карла Барта, «становится разбойничьим притоном, гангстерским государством, организацией безответственной банды». Государство, предстающее в таком виде, есть прямая противоположность Церкви и Царству Божию. Это государство антихристов всех родов. Таким оно представляется нам не только в Евангелиях, но и в книге Откровения, таким оно являлось в эпоху древних гонений, и таким оно было в совсем не столь уж давнее время гонений на Церковь в нашей стране. Однако, – и это тоже утверждает Священное Писание, – антихристианство не составляет самой сущности государства как такового. Иначе были бы бессмысленными призывы Пастырских посланий: «Прежде всего прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков, за царей и за всех начальствующих, дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте, ибо это хорошо и угодно Спасителю нашему Богу» ( 1Тим.2:1-3 );«напоминай им повиноваться и покоряться начальству и властям» ( Тит.3:1 ). Особенно важно в этом смысле увещевание в Рим.13:1-7 , о чем ниже.

Пожалуй, самое принципиальное отношение к «правителям и царям» высказал Сам Иисус Христос в ответе на искушающий вопрос в Иерусалимском храме. Вспомним это место.

«И посылают к Нему некоторых из фарисеев и иродиан, чтобы уловить Его в слове. Они же, придя, говорят Ему: Учитель! мы знаем, что Ты справедлив и не заботишься об угождении кому-либо, ибо не смотришь ни на какое лице, но истинно пути Божию учишь. Позволительно ли давать подать кесарю или нет? давать ли нам или не давать? Но Он, зная их лицемерие, сказал им: что искушаете Меня? принесите Мне динарий, чтобы Мне видеть его. Они принесли. Тогда говорит им: чье это изображение и надпись? Они сказали Ему: кесаревы. Иисус сказал им в ответ: отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу. И дивились Ему» ( Мк.12:13-17 ).

Действительно, есть чему дивиться. Не только мудрости сказанного Иисусом, но и остроумной находчивости Его действий. Достаточно взглянуть на всю ситуацию, учитывая реалии того времени. Противники Иисуса Христа задают Ему хитрый вопрос-ловушку: Должно платить подать языческому властителю или нет? Сказав «Да», Он окажется другом римлян, антипатриотом и даже беззаконником. Сказав «Нет», Он рискует быть обвиненным как мятежник-зилот, «разбойник». Первое слово Иисуса – «Принесите Мне динарий, чтобы Мне видеть его». Можно подумать, что Иисус никогда не видел римского динария, что Его глаза не осквернялись видом «иконы» кесаря, изображенного на монете. Вот теперь, мол, Он желает видеть те деньги, о которых его спрашивают. Благочестивый иудей не имел права вносить в храм римские деньги с изображениями кесаря. В храме действовала иная, храмовая валюта. Однако, «благочестивые» фарисеи, не уловив подвоха, достают динарий (в храме!) и предъявляют его Иисусу. Следует знаменитое слово:«Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу». Этот ответ неожиданный, он заставлял задуматься, ибо звучал для окружающих загадочно.

Государственная религиозность, или сакрализованная государственность – черта, в разной степени отличавшая практически все общества античного мира. Власть либо прямо обожествляется, как в Вавилоне, Египте или (несколько позже) в Риме, либо обретает сакральные формы, как в Ветхом Завете. Искушающий вопрос противников Иисуса, сравнивающий Бога с кесарем, практически ставит эти два объекта сравнения на одну онтологическую плоскость. Ответ Иисуса решительно разводит Бога и кесаря по разным онтологическим «этажам», делая само сравнение неуместным и невозможным. Предмет разговора, таким образом, возводится на богословскую высоту. «Благочестивые» искусители Иисуса посрамлены и практически, и теоретически.

С иной точки зрения и в совершенно иной ситуации рассуждает о властях Апостол Павел. Христианин живёт в обществе, управляемом государством. Да, языческое общество – не очень приятное для христианина окружение. Но выйти из него он не может: «Я писал вам в послании — не сообщаться с блудниками; впрочем не вообще с блудниками мира сего, или лихоимцами, или хищниками, или идолослужителями, ибо иначе надлежало бы вам выйти из мира сего» ( 1Кор.5:9-10 ). Более того, христиане не только не могут выйти из окружающего общества, но и не имеют на это права, ибо их задача – нести в это общество спасительное Евангелие. Поэтому Апостол Павел предлагает социологию интеграции Церкви в общество как некую миссиологическую ценность. Цель этой интеграции – не подвергать опасности и не компрометировать свидетельство Церкви о Евангелии. Это же, в свою очередь, для того, чтобы привлечь «внешних», чтобы спасти их, «приобрести» их для Христа.

Весьма показательно в этом отношении знаменитое наставление Апостола в Послании к Римлянам.

«Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение. Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее, ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое. И потому надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести. Для сего вы и подати платите, ибо они Божии служители, сим самым постоянно занятые. Итак отдавайте всякому должное: кому подать, подать; кому оброк, оброк; кому страх, страх; кому честь, честь» ( Рим.13:1-7 ).

К сожалению, в истории толкования этих слов Апостола слишком подчеркивалась мысль о том, что всякая мирская власть, добрая она или злая, – «от Бога». Из истории известно, что это слишком часто вело к злоупотреблениям. И здесь нам стоит более пристально присмотреться к букве текста Апостола Павла и к его интенции. Прежде всего, следует обратить внимание на то, что Апостол пишет в столицу империи, в Рим императора Нерона (54-68 РХ), в котором, хотя еще и не проявились в полной мере, но уже давно наметились тенденции к обожествлению имперской власти. Поэтому от нашего внимания не может ускользнуть следующий мотив: Апостол Павел косвенно указывает государственной власти ее место не в пантеоне, но перед престолом Единого Бога. На это явно указывает уже первое предложение отрывка. В переводе не заметен некий важный нюанс.«Нет власти не от Бога». В принятом критическом тексте в данном случае употреблен не предлог apo (от), но предлог hypo (под). А этот предлог выражает не просто происхождение, но и подчинение, устанавливает некую иерархию, отношение «верх-низ». Сравни: «все под грехом» ( Рим.3:9 ), быть«под законом» ( Рим.3:19 ), или, например, слова Иоанна Крестителя, сказанные Иисусу: «мне надобно креститься от Тебя» ( Мф.3:14 ), где тоже употреблен предлог hypo , то есть «под». Действительно, сказать о том, что «власть от Бога» – все равно, что ничего не сказать, ибо всё от Бога, не только «власть». Речь идет не просто об учреждении власти от Бога, но и о принципиальном подчинении власти Богу. Далее Апостол пишет, что власть всего лишь служанка, рабыня Божия ( Рим.13:4 ). В русском Синодальном переводе некоторая неточность: «начальник есть Божий слуга», в то время как в оригинале: «она (власть) есть Божия служанка». И это в ситуации, когда население Римской империи обожествляло власть и ее носителей. Апостол ненавязчиво полемизирует с таким языческим заблуждением и указывает «власти» ее место не богини, но служанки истинного Бога. Если эта служанка добросовестно несет свою обязанность, исполняя волю своего Господина, то есть Бога, то и наша совесть должна подвигать нас к послушанию власти ( Рим.13:5 ). Обязанность же государственной власти, согласная с волей Божией, обозначена Апостолом в самых общих чертах. Она ведь понятна сама собой, исходя из элементарного здравого смысла: «Начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых». Непосредственно за увещанием об отношении к властям Апостол обобщает эти «добрые дела» одним словом – любовь. «Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви; ибо любящий другого исполнил закон» ( Рим.13:8 ). В конце своего увещания Апостол Павел как бы вспоминает изречение Иисуса Христа о кесаревом и Боговом: «кому страх, страх; кому честь, честь». Ветхозаветное наставление гласило: «Бойся, сын мой, Господа и царя» ( Притч.24:21 ). В Новом Завете Господь и царь, как уже было сказано, разводятся по разным «этажам»: «Бога бойтесь, царя чтите» ( 1Пет.2:17 ). Кесарю – земная честь, Богу – благоговейный страх.

Тенденция разумной и полезной интеграции Церкви в окружающее общество, наметившаяся у Апостола Павла, продолжилась и развилась в Пастырских посланиях, которые в значительной степени приспособили Церковь к окружающей культуре. Сама Церковь институализируется, и постепенно отличие Церкви от мирских социальных институтов становится все меньше и меньше. Церковные руководители наделяются свойствами скорее добропорядочных граждан, чем харизматических верующих. Достаточно сравнить перечисление добродетелей епископа и диакона в 1Тим.3 с перечислением благодатных даров в 1Кор.12 ! Рабы должны почитать своих господ не как братьев в Господе (сравни Послание к Филимону), но «должны почитать господ своих достойными всякой чести, дабы не было хулы на имя Божие и учение» ( 1Тим.6:1 ). Женщины, как это и было принято в античном обществе, должны знать свое место: «Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии» ( 1Тим.2:11-12 ). Сравни Гал.3:28: «нет мужеского пола, ни женского». Церковь своей молитвой должна поддерживать светские власти.

Но эта стабильность в отношениях Церкви и государства была очень хрупкой. Уже к концу первого христианского столетия, в эпоху императора Домициана (81-96 РХ) начались те официальные гонения на Церковь, которые продолжались 200 с лишним лет. Новозаветным памятником этой эпохи является книга Откровения Иоанна Богослова. Отношение Церкви к языческому государству составляет одну из определяющих тем этой книги. Апостол Павел указывал, что государственная власть имеет основу своего существования в Боге. Но власть, преследующая Сына Божия и Его последователей, тем самым лишает себя самой основы своего существования и превращается из «служанки Божией» в «блудницу Вавилонскую».

Книга Откровения в образно-символической форме, характерной для апокалиптической литературы того времени, изображает драматическое противостояние власти Бога и узурпаторской власти антибожественных сил на земле. В результате этого противостояния исполняется прошение молитвы «Отче наш»: «Да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе» ( Мф.6:10 ). Откровение Иоанна исполнено политического пафоса, облеченного в множество образов. Это изобилие ярких образов в Откровении творит целый символический мир. В этот мир входят читатели, и таким образом изменяется их восприятие окружающего их мира. Важность этого очевидна в связи с тем, что первые читатели этой книги, жители крупных городов Римской империи, постоянно соприкасались с влиятельными образами языческого видения мира. Архитектура, иконография, статуи, ритуалы, фестивали, «чудеса» в капищах – всё создавало мощное впечатление величия и непобедимости имперской власти и ослепительности языческой религии. В этом контексте Апокалипсис дает контр-образы, дающие читателям иное видение мира: как мир выглядит с неба, на которое Иоанн взят в гл. 4. Происходит как бы очищение взгляда: понимание, каков мир на самом деле и каким он должен быть. Например, в гл. 17 читатели Иоанна видят женщину. Она выглядит как богиня Рома в славе и величии (образ римской цивилизации). Ей поклонялись во многих храмах империи. Но в изображении Иоанна Богослова она – римская («вавилонская») блудница. Её богатство и блеск – результаты её отвратительного занятия. В ней можно увидеть черты блудной царицы Иезавели из Библии. Так читатели понимают истинный характер Римской языческой империи: нравственное разложение за пропагандистскими иллюзиями.

Образы Откровения – символы, обладающие силой преображения восприятия мира. Но они действуют не только с помощью словесных картин. Их смысл во многом определяется композицией книги. Удивительно тщательная литературная композиция книги создаёт сложную сеть литературных ссылок, параллелей и контрастов, которые придают смысл частям и целому. Конечно, не всё осознаётся с первого чтения. Осознание этого богатства смыслов прогрессирует в интенсивном изучении.

Откровение богато аллюзиями из Ветхого Завета. Они не случайны, но существенны для осознания смысла. Без осознания этих аллюзий, не заметив их, смысл большинства образов почти недоступен для понимания. Точное и тонкое использование Иоанном аллюзий из Ветхого Завета создаёт резервуар смысла, который может прогрессивно раскрываться.

Наряду с аллюзиями в Ветхий Завет образы Откровения отражают мифологию современного Иоанну мира. Так, например, когда Откровение изображает царей Востока, вторгающихся в Империю в союзе со «зверем, который был и нет его; и он поднимется из бездны» (17:8), то это – отражение популярного мифа об императоре Нероне воскресшем, том Нероне, который для одних был отвратительным тираном, но для других – освободителем. Однажды он, «воскресший», встанет во главе парфянских войск, чтобы овладеть Римом и отомстить своим врагам. Иоанн использует исторические факты, страхи, надежды, образы и мифы своих современников, чтобы сделать всё это элементами великого христианского пророчества. Образы книги Откровения требуют тщательного изучения, если современный читатель желает постичь богословский смысл книги. Непонимание образности и того, как она передаёт смысл, ответственно за многие неправильные толкования Откровения даже у просвещённых современных исследователей. Постижение символического мира Апокалипсиса открывает нам, что эта книги – не только одно из самых утончённых литературных произведений Нового Завета, но и одно из больших богословских достижений раннего христианства. Здесь литературные и богословские достоинства неотделимы друг от друга.

Государство в Откровении представлено в демоническом виде. Разумеется, реальное государство никогда не бывает абсолютно бесовским, но здесь явлен именно этот его аспект, который тогда, во времена императора Домициана и его преемников, для христиан представлялся преобладающим. В конце 12-й главы дракон (то есть сатана), низвергнутый с небес, вступает в брань с христианами, сохраняющими заповеди Божии и имеющими свидетельство Иисуса Христа. В 13-й главе появляются два агента сатаны: зверь из моря и зверь из земли. Первый зверь – образ политико-религиозной власти Римской империи, олицетворяемой отдельными императорами (головами зверя). Второй зверь символизирует наглядную религиозно-политическую пропаганду Рима в лице его местных властей и языческого жречества. Первый зверь – Антихрист, второй зверь – Лжепророк. Они – эсхатологические предельные образы всех антихристов и лжепророков человеческой истории ( Мф.24:24 ; 1Ин.2:18-22, 4:1-3 ; 2Ин.7 ). Иоанн описывает римскую власть в метаисторических категориях, используя мифологические образы и представления, чтобы прозондировать глубинное измерение человеческой истории. Два зверя призваны изобразить совокупность всех языческих мировых империй, вершину безбожной власти на земле, претендующей на божественное поклонение.

Зверь из земли ( Откр.13:15 ) осуществляет всяческую пропаганду в пользу Римской империи, которую воплощает зверь из моря. Воздвигается культовый образ тоталитарной власти зверя из моря. Поклонение этому образу – подтверждение лояльности по отношению к языческой власти через жертвоприношения. Отказывающийся от поклонения убивается. За этими образами стоит библейский пример царя Навуходоносора, поставившего золотого истукана и вынуждавшего поклоняться ему ( Дан.3:1-15 ). Текст отражает также опыт своего времени, из которого до нас дошли сообщения о двигающихся, «пророчествующих» и исцеляющих статуях. Иоанн говорит не только о завораживающем влиянии всех этих ложных чудес, но и о власти принуждать к поклонению под страхом смерти. Имеется в виду преследование христиан, которых убивали при отказе от имперского культа. Как доказательство лояльности все социальные слои должны принимать «начертание» на правой руке и на лбу. Мотив эсхатологического «начертания» (или клейма, татуировки, печати) традиционен. Как рабы Божии на своих челах имеют печать их Господа ( Откр.7:4, 9:4 ), так и рабы зверя имеют соответствующее «начертание». Конечно, было бы наивным полагать, что божественное запечатление избранных будет носить физический характер, равно как обрезание сердца будет хирургическим актом. Так же странно понимать «начертание» зверя буквально. Речь идет о духовном согласии (добровольном или вынужденном) на рабство зверю-антихристу.

Изучение текста Апокалипсиса дало очень много для понимания символов этой необычной по форме книги. Экзегетическое исследование, в свою очередь, открывает путь герменевтике, то есть толкованию, переводу, переносу смысла книги на языки других народов, времен и культур. Проблески, тени эсхатона, предвестия конца, возвещенного, как мы помним, ещё Иисусом Христом в Его беседе на Елеонской горе, эти предвестия существовали и во время написания книги Откровения, то есть в эпоху государственных гонений на Церковь Христову в эпоху Домициана. Существуют они, пусть и в несравнимо меньшей степени, и сейчас, ибо«тайна беззакония уже в действии» ( 2Сол.2:7 ). В чем проявляется это действие и как ему противостоять – в этом вопрос и для каждого отдельного христианина и для Церкви в целом.

Однако, в своих размышлениях над текстом Писания мы всегда должны трезвыми и рассудительными. К сожалению, поверхностное знание Писания приводит к ложным толкованиям. Так, например, недавно мы были свидетелями волнений по поводу государственных мер по присвоению гражданам индивидуальных налоговых номеров. Эти номера учета каким-то непостижимым образом некоторыми были истолкованы как «число зверя» 666. Однако экзегеза текста Откровения показывает, что никакая индивидуальная идентификация (будь то индивидуальный страховой пенсионный номер, всеми принятый безропотно; будь то индивидуальный номер налогоплательщика, вызывавший мятежное брожение умов), никакая внешняя идентификация ни малейшего отношения к «начертанию» из Апокалипсиса не имеет. Ибо «начертание» (как бы его ни толковать применительно к конкретной ситуации) обязательно предполагает отречение от Христа (отступление) и требование поклонения тоталитарному государству (зверю) с его религией и идеологией безграничной власти, силы и богатства. То или иное «начертание» или печать не предшествует отступничеству, но свидетельствует об уже совершившемся отступничестве от Бога и Христа, об уже принесенной жертве поклонения Ваалу и Молоху сатанократии, под какой бы маской она ни выступала. С той или иной переписью населения, под номерами или без них, рассматриваемый нами текст Откровения не имеет ничего общего.

Итак, книга Откровения, предлагает нам совершенно иной образ государственной власти, нежели тот, который мы видели в посланиях Апостола Павла. Перед взором Иоанна стоит религиозно приукрашенная государственная власть. Она тоталитарна, поскольку со своей идеологией она требует от человека полного себе подчинения, отождествления «кесаря» с богом. Государство ведёт откровенную борьбу с Христом и Его Церковью. Иоанн отвергает лояльность к такому государству как идолопоклонство. Однако это не означает отрицание государства вообще, но только отрицание извращенной государственной власти. Предполагает ли это отрицание активное сопротивление или борьбу против государства? Нет. Весь смысл и дух книги Откровения отрицает «брань против крови и плоти». В уверенности, что верующие обладают небесным гражданством, поскольку их имена вписаны в книгу жизни Агнца ( Откр.13:8 ), они могут противостоять гнету государственного культа и принимать неизбежные страдания (пассивное сопротивление). Стойкость в испытаниях, верное свидетельство словом и делом, «терпение и вера святых» ( Откр.13:10 ) – это и только это способно дать христианам истинную, а не мнимую и не временную победу над теми силами зла, которые наиболее откровенно выступают как земная власть, ищущая тотального себе подчинения.

В чем должна состоять победа христиан? Разумеется, не в уничтожении безбожного мира со всеми его обитателями, как это можно было бы подумать, если буквально воспринимать многочисленные военные образы Апокалипсиса. Победа Агнца и Его верных свидетелей – спасение максимально возможного числа людей. В предельно концентрированном виде эта победа свидетелей истины над силами лжи показана в символическом изображении того, что должно произойти в конце истории, перед снятием последней, седьмой печати: «И в тот же час произошло великое землетрясение, и десятая часть города пала, и погибло при землетрясении семь тысяч имен человеческих; и прочие объяты были страхом и воздали славу Богу небесному» ( Откр.11:13 ). Здесь мы видим удивительную символику чисел, заимствованных из Ветхого Завета. Если у ветхозаветных пророков «десятая часть города» ( Ис.6:13 ; Ам.5:3 ) или «семь тысяч» народа ( 3Цар.19:18 ) – верный, спасаемый остаток, избавленный от суда и гибели большинства всех «прочих», то Иоанн переворачивает эту символическую арифметику. Только десятая часть претерпевает суд и гибель, а «остаток», девять десятых «прочих» воздают славу Богу и спасаются. Спасённым оказывается не меньшинство, но большинство. Большинство людей приходит к покаянию, вере и спасению. Только благодаря верному свидетельству христиан, суд над миром становится спасительным для большинства! Иоанн здесь, как и в других местах своего Апокалипсиса, символическим образом подчеркивает новизну христианской евангельской Вести по сравнению с ветхозаветной вестью пророческой. Так и с «семью тысячами имен человеческих». В этом случае Иоанн ссылается на результат служения пророка Илии. Там Бог осудил и наказал всех неверных и спас только верный остаток, семь тысяч не поклонившихся Ваалу ( 3Цар.19:14-18 ). Здесь Господь в лице своих верных свидетелей, напротив, приводит к покаянию и обращению всех, кроме семи тысяч, которых настигает суд. Нет, не бегство от мира, от общества, от государства, но заповеданное Иисусом Христом служение в мире, в обществе, в государстве – вот задача христиан. Книга Откровения, как, впрочем, и другие книги Нового Завета, не конкретизирует подробности этого служения, указывая только на его общую характеристику – верное свидетельство. В разных исторических условиях это свидетельство может и должно осуществляться самыми разными способами.

Рассматривая эсхатологические места в писаниях Нового Завета, в которых говорится о самообожествлении государственной власти, нельзя пройти мимо Второго послания к Фессалоникийцам. В этом послании, в согласии с апокалиптической традицией, кратко перечисляются признаки надвигающегося конца. К таковым признакам относится и откровение зловещей фигуры Антихриста. Правда, в послании эта фигура изображена скорее как Антибог: «человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога» ( 1Сол.2:3-4 ). В настоящее время эти притязания неких безбожных сил на обожествление могут быть неприметными, но мы должны помнить, что «тайна беззакония уже в действии». Однако откровению этой «тайны» препятствует другая, удерживающая сила: «И ныне вы знаете, что не допускает открыться ему в свое время» (2,6). Далее эта сила «удержания» представлена как личность «удерживающего»: «Тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь. И тогда откроется беззаконник» (2,7-8). К сожалению, Синодальный перевод текста, оставляя желать лучшего, скорее вводит читателя в заблуждение и порождает всяческие странные толкования.

Феномен «удерживающего» или «удерживающей силы» в течение веков представлял собою мучительную загадку для экзегезы. В частности, начиная со II века появились «государственные» толкования «удерживающего». Первым в этом ряду толкований можно назвать св. Ипполита Римского. В своём Комментарии на пророка Даниила ( IV ,21,3) (примерно 203-204 г.) св. Ипполит, цитируя 2 Фесс, отождествил «удерживающего» с «четвёртым зверем» пророка Даниила ( Дан.2:7 ), каковым, по его мнению, была Римская империя. Такое «политическое» понимание «удерживающего» позже появляется в самых разных модификациях: языческая Римская империя, христианская Римская империя, Римская Церковь, Священная Римская империя германской нации, христианское государство, демократическое государство, государство как таковое, Российская империя и т.д. и т.д.

Однако в Древней Церкви существовало наряду с «государственным» и другое, а именно, «теоцентрическое» толкование. Даже у св. Ипполита в других местах того же Комментария на Даниила ( IV ,12,1-2; 16,16; 23,2) мы встречаем это теоцентрическое толкование темы «удержания» и «промедления». Исследования последних десятилетий показали, что за темой «удержания» стоит долгая апокалиптическая традиция. В ее основе – строго теоцентрическая мысль: Все «времена и сроки» находятся во власти Бога. Если конец не наступает, но откладывается в некоторую неопределённость, то это происходит по замыслу Бога. Само понятие «удерживающего» в апокалиптике было техническим термином для обозначения промедления парусии, происходящей по замыслу Бога. Поэтому с полным правом можно говорить, что за фигурой «удерживающего» стоит Сам Бог. Это Бог, и никто иной – Господин времён и сроков, начала и конца. Бог, а не то или иное государство, не тот или иной государственный деятель держит в своих руках историю мира – Вседержитель.

Читайте также:  Показания для кесарева сечения по глазам

Собственно, эта же тема «удержания», «промедления» – одна из центральных тем книги Откровения. Эта тема изложена там очень символично. Видения «семи печатей» вызывают гибель четвертой части земли, но «казни» не приводят мир к покаянию. Следующие видения «семи труб» вызывают гибель уже третьей части земли, но и эти «казни» к покаянию не приводят ( Откр.9:20-21 ). «Казни», которые должны последовать за видениями «семи громов», призваны ещё сильнее наказать неверных и непослушных. Но становится ясным, что одни «казни», какими бы жестокими они ни были, к покаянию, а тем самым и к спасению привести не могут. Поэтому «казни семи громов» отменяются ( Откр.10:3-4 ). Спасение миру может прийти не через казни и наказания, но только через верное свидетельство Церкви, о чем и повествуется далее в книге Откровения. Но сама тема удержания конца, связанная с ожиданием покаяния людей, проявляется в Откровении очень четко. И это удержание происходит, разумеется, не по воле того или иного царства, но только по воле Божией.

Отношение к государству с его законами можно сопоставить с отношением писаний Нового Завета к ветхозаветному Закону. Закон не спасителен сам по себе. Его функция ограничена и по существу, и по времени. Он – лишь«детоводитель ко Христу» ( Гал.3:24 ). Детоводитель (по-гречески «педагог») – не учитель. Он только приводил ребенка в школу, к учителю. Детоводитель же оставался за порогом школы. Так и Закон был призван вести народ Божий к его истинному Учителю и Спасителю, ко Христу. «По пришествии же веры, мы уже не под руководством детоводителя» ( Гал.3:25 ). Но mutatis mutandis то же самое с понятными ограничениями и оговорками мы можем сказать и о всяком законе, о всяком праве, не только о Законе Моисея.

Апостол Павел в посланиях к Галатам и к Римлянам подробно рассматривает проблему Закона, связывая эту проблему с вопросом о человеческой свободе.«К свободе призваны вы, братия» ( Гал.5:13 ). Свобода – высшее благо человека, который был сотворен по образу Божию, и несет в себе этот образ Божественной свободы. И мы прекрасно понимаем, что в мире греха полноценная реализация этой свободы, реализация образа Божия принципиально невозможна. Попытки ее абсолютной реализации (самообожествление в произволе, беззаконии и анархии) ведут к взаимоистреблению, к смерти. «К свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти, … Если же друг друга угрызаете и съедаете, берегитесь, чтобы вы не были истреблены друг другом» ( Гал.5:13-15 ). Социальные законы, утверждаемые государством, в этом мире необходимы и неизбежны. Это само собой разумеется. Но при этом мы всегда должны помнить о том, что законы, государственность являются не абсолютными ценностями. Они даны, по словам Владимира Соловьева, не для того, чтобы устроить рай на земле, но для того, чтобы жизнь на земле не стала адом. Абсолютными ценностями они не являются хотя бы уже потому, что они противоречат человеческой сущности. Принципиально ограничивая человеческую свободу, законы противоречат образу Божию в человеке, который заключен в стремлении к абсолютной, Божественной свободе. Поэтому всякие попытки абсолютизации земной власти, государства, законов – антихристианские по своей сути. Подлинная свобода обретается только в Богочеловеке, во Христе Воскресшем. В Нем христиане становятся абсолютно свободными гражданами иного «государства» ( Флп.3:20 ), Царствия Божия, в котором нет законов кроме одного – закона Любви.

Да, всякая абсолютизация или сакрализация государственности противоречит смыслу и духу христианства (увы, в истории христианства это часто забывалось!). Но это не уменьшает относительной ценности государства с его законами. Бог присутствует в этом мире, и Его присутствие может ощущаться и познаваться. В Писание такое ощутимое присутствие Бога именуется славой Божией. Сияние славы над ветхозаветной скинией; слава Божия в столпе облачном, ведущем Израиль из рабства египетского на свободу; слава, осиявшая Иисуса Христа при Его преображении на горе Фавор – во всем этом и во многих других случаях мы встречаемся с явленным присутствием Бога в этом мире, присутствием Помощника и Покровителя. Мы прославляем святых людей, признавая в них, в их личностях, в их делах славу Божию, присутствие Бога. Об этом мы символически свидетельствуем, изображая сияние славы в виде нимбов, окружающих головы святых. Апостол Павел призывает: «Прославьте Бога в теле вашем» ( 1Кор.6:20 ), то есть стремитесь к тому, чтобы в Церкви, в самих себе, в своих словах и делах являть миру присутствие Бога, Его славы. Такова задача христиан в этом мире. Но та же задача прославления Бога, в принципе, стоит и перед человеческим обществом вообще, и перед обществом, организованным в государство, которое, как и всякая власть, – «служитель Божий», поставленный Богом на «добрые дела», о чем уже шла речь выше. Разумеется, трудно, да и невозможно представить себе «христианское государство». Христианином может быть только отдельный человек с его свободной волей. Телом Христовым является Церковь как сообщество христиан, причастных Богу в Иисусе Христе. Но государство – не Церковь. И, тем не менее, оно имеет свой эсхатологический предел, свою задачу преобразиться в Церковь, когда само государство и его необходимость упразднится, когда упразднится всякое начальство и всякая власть и сила ( 1Кор.15:24 ). Поэтому христианин не имеет никакого права игнорировать государство и свое посильное в нем участие. В бесконечном многообразии народов, эпох и исторических ситуаций, в бесконечном многообразии личных судеб, возможностей, даров, общественных деятельностей пред всеми христианами стоит одна общая задача – прославление Бога в благодарный ответ на Его спасительные дары.

источник

Констатирующее «Кесарю кесарево, а Богу Богово» в повседневной жизни звучит не так уж часто. Обычно его заменяют другим – «Каждому своё», и при этом не всегда правильно интерпретируют.

Оригинальное выражение «Кесарево кесарю, а Божие Богу» относится к разряду тех фраз, происхождение которых уходит в глубину даже не веков, а тысячелетий.

Когда-то оно стало ответом на вопрос, ценой которого была жизнь.

Этот широко известный евангельский эпизод с динарием кесаря отражен сразу в трёх книгах Евангелия: от Марка, от Луки и от Матфея и имеет отношение ко времени проповеди Иисуса Христа в Иерусалиме.

В это время иудейский народ, считавший себя богоизбранным, был до крайности уязвлен даже не самим фактом порабощения, а именно тем, что приходится платить подати обожествляемому императору-язычнику, культ которого являлся государственной обязанностью во всех покоренных провинциях, кроме Иудеи, которой ввиду её «странных» верований в одного бога римляне и так сделали уступку, потребовав лишь деньги без признания богом еще и кесаря.

Вопрос-ловушка о необходимости платить подати римскому кесарю был задан Иисусу фарисеями вовсе не для того, чтобы получить совет, тем более что он подразумевал выбор между однозначными «да» или «нет». И в том, и в другом случае это означало бы смерть молодого проповедника, так как в первом варианте он объявлялся продавшимся римлянам, во втором – его бы сдали как бунтовщика.

Однако Иисус попросил принести монету, римский динарий, на котором был размещен портрет императора, и указав на него, предложил каждому воздать должное: кесарю – кесарево, то есть деньги, а Богу – божие, то есть духовные и нравственные ценности.

Ответ был не только неожиданным, но и очень остроумным, так как, по понятиям того времени, владельцем монеты являлся изображенный на ней император, соответственно, Иисус и предложил отдавать именно ему и принадлежащее, чем привел в замешательство спрашивающих.

Мудрые слова Иисуса вдохновляли художников, Тициана и Тиссо, на создание полотен, посвященных этому событию. Размышлениям о христианской свободе в обществе посвящена и вставная глава-притча «Великий инквизитор» романа «Братья Карамазовы» Ф. М. Достоевского.

Впоследствии эта фраза стала обоснованием разделения отношений церкви и государства. Для потомков же стоило бы сделать выводы из данного эпизода о том, что вера не определяется поставленными в церкви свечками или, как в данном случае, уплаченными налогами, она является отражением жизни духовной.

Говорят Ему: кесаревы. Иисус сказал им в ответ: отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу. И дивились Ему» (Мк.12:13-17). Они сказали Ему: кесаревы.

Тогда говорит им: чье это изображение и надпись? Ты правдиво говоришь и учишь и не смотришь на лице, но истинно пути Божию учишь; позволительно ли нам давать подать кесарю, или нет? Он же, уразумев лукавство их, сказал им: что вы Меня искушаете?

Для сего вы и подати платите, ибо они Божии служители, сим самым постоянно занятые. Иисус, указывая на динарий (римская монета) с изображением кесаря, спросил их: «Чье этот изображение и надпись?

Светскость направлена не на Бога, а на общество. Ты справедлив, и истинно пути Божию учишь, и не заботишься об угождении кому-либо, ибо не смотришь ни на какое лице; итак скажи нам: как Тебе кажется? С другой стороны, Он ясно говорит, что человек должен поклоняться только Богу: воздавать Богу Богово. Благочестивый иудей не имел права вносить в храм римские деньги с изображениями кесаря.

В конце своего увещания апостол павел как бы вспоминает изречение иисуса христа о кесаревом и боговом: «кому страх, страх; кому честь, честь»

Фраза стала предметом многочисленных интерпретаций и предположений, в каких именно ситуациях христианину должно признавать земную власть. Эпизод с «динарием кесаря» описан в трех книгах Евангелия и относится к периоду проповеди Иисуса Христа в Иерусалиме.

Ответ «нет» можно было бы расценить как призыв к мятежу и использовать его для обвинения в восстании (за что Иисуса в итоге и осудили).

И, наблюдая за Ним, подослали лукавых людей, которые, притворившись благочестивыми, уловили бы Его в каком-либо слове, чтобы предать Его начальству и власти правителя.

Покажите Мне динарий: чье на нем изображение и надпись? Но Иисус, видя лукавство их, сказал: чтò искушаете Меня, лицемеры?

Иисусу показали золотой и сказали ему: Те, кто принадлежит Цезарю, требуют от нас подати. Можно истолковать этот ответ как то, что мол каждому – свое. И именно в этом значении в наше время употребляется данное выражение. Станислав Ежи Лец — (1909 1966 гг.) поэт и афорист А может быть, твой Бог хотел бы, чтобы ты хвалил его перед другими Богами?

Тогда фарисеи пошли и совещались, как бы уловить Иисуса в словах. И посылают к Нему учеников своих с иродианами, говоря: Учитель! Где и когда Христос произнес это слово, которое стало законом? Монета принадлежит императору, так отдавайте ее ему! Но более существенно, чтобы вы отдали Богу то, что Ему принадлежит».

Но Он, зная их лицемерие, сказал им: что искушаете Меня? принесите Мне динарий, чтобы Мне видеть его. Они принесли. Однако, «благочестивые» фарисеи, не уловив подвоха, достают динарий (в храме!) и предъявляют его Иисусу. Благочестивые» искусители Иисуса посрамлены и практически, и теоретически.

Более того, христиане не только не могут выйти из окружающего общества, но и не имеют на это права, ибо их задача – нести в это общество спасительное Евангелие. Посему противящийся власти противится Божию установлению.

В течение двух тысячелетий фраза широко использовалась для обоснования отношений между церковной и светской властью. Иудеи. Ответ «да» дискредитировал бы его перед патриотичными евреями, и вдобавок, оказался бы богохульством — ибо евреи считали себя богоизбранной нацией. И они спросили Его: Учитель!

В оригинальном тексте употреблено слово δηνάριον (dēnarion). Традиционно принято считать, что это был римский динарий с изображением правившего тогда императора — Тиберия.

Этим словом Христос разделил раз и навсегда политику и религию, государственное служение и служение Богу. Император заставлял поклоняться себе как Богу, повиновение ему было культом

Восстание тогда поднял Иуда Галилеянин, оно было подавлено, однако его род и идеи сохранили значение среди партии зелотов даже несколько десятилетий спустя, в описываемый исторический момент.

Фирисейство фарисейского вопроса было налицо: скажет надо – значит продался римлянам, ответит не надо – можно будет объявить его врагом Рима и сдать колонизаторам. В любом случае Иисусу было бы плохо. Но они плохо знали Иисуса – тот был вовсе не пальцем деланый.

То есть стал фактически диктатором в стране с изначально республиканской формой правления. Эта невиданная доселе концентрация властив одних руках и сделала имя Цезаря нарицательным, стала титулом, которым нарекали себя после него различные правители. По одной из версий русское слово царь есть сокращенное произношение слова цезарь. От слова цезарь напрямую происходит и немецкое слово кайзер.

Из Библии. В Евангелии от Матфея (гл. 22, ст. 15—21) приведен ответ Иисуса Христа людям, посланным от фарисеев. Они принесли Ему динарий. Есть слова, которые меняют течение истории. Оно решительно определяет отношения между религией и политикой, между Церковью и государством.

Выражение кесарю-кесарево библейского происхождения, как и многие другие выражения, но у этого не столько божественно-философское, сколько бытовое происхождение. Попробуем докопаться до значения слова кесарь. Ответ Иисуса решительно разводит Бога и кесаря по разным онтологическим «этажам», делая само сравнение неуместным и невозможным.

mystichristpablo911
Григорий Соломонович Померанц
глава из книги “Великие религии мира”

асто говорят о противоречиях в Евангелиях. Противоречия там, действительно, есть. Христос ничего не писал. Запомнилось то, что Он говорил в разное время, в разных обстоятельствах, — каждый раз то, что нужно было здесь и теперь.

Целостность Евангелий не в системе (её нет), а только в личности Христа. Никаких рецептов и прямых указаний евангелисты, видимо, и не хотели дать. Скорее они хотели дать живой нравственный пример, “заразить” Христом.

Поэтому Евангелия написаны не в виде догматов или рассуждений, а в виде рассказов из жизни Учителя, часто противоречивых, если брать их вне контекста, вне отношения к данному случаю.

Как быть с грешниками? Как искоренить зло? Иисус нигде не дает рецептов на все случаи, но Он знает, как в каждом случае поступить, и хочет передать эту способность знать самому. Это нечто прямо противоположное тому, что внедряли фарисеи, книжники.

И опять разгорелась та же древняя борьба внутреннего и внешнего, что и во времена пророков, только еще более напряженная.

Фарисеи без конца проверяют, “искушают” Христа, по евангельской терминологии, хотят поймать Его на незнании или нарушении закона.

Но Он все время уходит от любых ответов, ускользает из расставленных ловушек, обладая как бы иным способом рассуждения, не только логическим, а еще и интуитивным — умением подняться над противоречием, обратить вопросы извне вовнутрь.

Однажды фарисеи привели к нему женщину и сказали, что застали ее в прелюбодеянии. “Что с нею делать? Моисей велел побивать таковых камнями, а ты что скажешь?” Христос сидел на земле, глядя вниз, и что-то задумчиво чертил на песке пальцем.

Потом он поднял голову, посмотрел на женщину и ее обличителей и сказал: “Кто сам без греха, первый брось в нее камень”. И снова стал чертить что-то на песке. Когда он поднял голову, рядом с женщиной никого не было. “Ну что, женщина, обличители твои ушли? — сказал Он.

— И я не брошу в тебя камень. Иди и не греши больше”.

Другой раз фарисеи подступили к Нему с вопросом — надо ли платить подать кесарю. Вопрос был явно провокационный.

Если Он ответит “нет”, он покажет этим свою гражданскую нелояльность; если “да”, то какой же он Учитель справедливости? Иисус обманул их ожидания. Он попросил дать Ему динарий. Ему дали.

“Чье на нем изображение?” — спросил Иисус. На монете был изображен кесарь. “Так отдайте кесарю кесарево, а Богу Божье”, — сказал Он.

Что означает этот ответ? Видимо, Иисус хотел сказать, что Он вовсе не призван разрешать социальные проблемы. Он не дает частных тактических советов. Он занят вопросами духовными. Он — учитель нравственности.

Он хочет, чтобы каждая человеческая душа исполнила свой долг по отношению к целому, к миру, приобрела бы внутреннюю собранность и способность самостоятельно ориентироваться.

Он не хотел, чтобы люди механически следовали Его советам, иначе человечество будет на протяжении всей истории разыгрывать сказку об Иванушке-дурачке, который говорит на похоронах “таскать вам не перетаскать”, а на свадьбе плачет.

Человек должен отдавать Богу Божье (то есть не забывать о глубочайших пластах своей души) и одновременно уметь выполнять конкретные жизненные задачи так, чтобы они не вставали поперек его основной духовно-нравственной задачи.

Если “кесарево” задушит “Божье” (духовно-нравственное), если их нельзя будет совмещать, если “кесарь” потребует от человека попрания святынь, отказа от человеческого достоинства, то очевидно, он потребовал не своего, а “Божьего”, и тогда кесарю надо отказать, всей жизнью своей стать поперек его требований.

Духовная бескомпромиссность — одна из важнейших добродетелей, заповеданных Иисусом. Таков внутренний смысл слов: “Я принес вам не мир, но меч. Разделяю отца с сыном и мать с дочерью”.

Как совместить эти слова с другими: “Блаженны миротворцы”? Или со словами, сказанными Петру, пытавшемуся защитить своего Учителя мечом: “Взявший меч от меча и погибнет”? “Меч” в случае разделения отца с сыном — чисто метафорический, духовный, а не материальный. Это призыв к духовной бескомпромиссности.

Духовный спор нельзя растворять и сглаживать. Идеал должен оставаться живым и чистым. И в то же время спор нельзя решать оружием. Все, кто отвечает ударом на удар, так или иначе плодят зло.

В центре Евангелий от Матфея, Луки и Марка находится знаменитая Нагорная проповедь (проповедь, произнесенная на горе), где изложены все основы христианской нравственности. Проповедь необычна не только по сути своей, но и по форме.

Учитель противопоставляет свое понимание нравственной нормы, долга и счастья всему, что было до Него. Однако Он не отменяет, не уничтожает старое, а как бы углубляет и развивает его.

Именно чувствуя свою связь со всей многовековой традицией, свою верность ее духу, Он мыслит себя самого, как ее продолжателя, творца, а не слепого раба, и выступает от имени всего лучшего, что охраняет традиция, от имени ее святыни, ее Бога.

Верность этой святыне дает Ему внутреннее право отождествлять себя с ней. И Он решительно противопоставляет себя букве закона. Через всю проповедь проходит, как рефрен: “Сказано в законе, а Я говорю вам…”.

Фольклорное сознание, фольклорная религия основаны на господстве памяти, на господстве прошлого. Новое приходит скорее нечаянно, чем нарочно. Старое забывается и вспоминается с ошибками. В ошибки вступает новое.

Потом человек осмысляет то, что задержала память, сознает себя, как защитника и толкователя священной древней истины. Появляются пророки. Они пишут книги, на которых лежит отпечаток личности.

Но только в Нагорной проповеди Христа слышится голос личности, совершенно осознавшей свое авторское право, внутреннее право создавать новое.

“Сказано: “не убивай”, а я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду”. Какому суду? Какой суд в истории судил за гневные мысли? Никакой. Но не внешняя, судебно-правовая сторона важна евангельскому Учителю; Он отделяет от права нравственность.

Ему важен внутренний суд, суд совести. Системы наказаний он не предусматривает. В тех случаях, в которых это зависит от Него, Он ее бесконечно ослабляет (“иди и не греши больше” — вот и все наказание).

Но внутренние нравственные требования человека к самому себе он увеличивает бесконечно.

“Сказано: “не прелюбодействуй”. А я говорю вам: всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем”.

Что это значит? Женщину, которую застали “на месте преступления”, наказывать не захотел, а того, кто только мысленно совершает подобное, Учитель осуждает? Но с точки зрения внутренней мысль или поступок неразличимы (или почти неразличимы).

Если есть любовь в душе и в поступках — это прекрасно. Но если вместо любви одна голая чувственность, то это плохо, независимо от того, дошло до каких-то поступков или нет.

“Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А я говорю вам: не противьтесь злому, но кто ударит тебя в правую щеку, обрати к нему и другую. И кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду”.

“Вы слышали, что сказано: люби ближнего своего и ненавидь врага своего. А я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте обижающих вас…

Ибо если будете любить только любящих вас, то какая вам награда? И если приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так ли поступают и язычники?” Эти последние заповеди вызывали более всего недоумений и возражений. Осмыслить их не так-то легко.

Для этого надо дойти до очень большой высоты, до такого духовного равновесия и духовной неуязвимости, при которых никакое оскорбление не может тебя оскорбить — просто не достанет до тебя.

Вспомним, как князь Мышкин (в романе Достоевского “Идиот”) получает пощечину от Гани Иволгина. Князь потрясен, пристыжен, но… за Ганю, не за себя. И разве может прийти ему в голову ответить Гане тем же?

Только этот новый, поднявшийся до небывалой нравственной высоты человек смог бы сдвинуть горы предрассудков, горы окаменелой межнациональной и религиозной ненависти и подойти к общечеловеческим задачам, начать духовное объединение всех людей.

Заповеди Христа становятся просто смешными, как только их понимают как внешнее предписание, как закон. Соблюдать можно заповеди Моисея (не воруй, не лги и т. д.). Заповеди Христа невыполнимы. Это, собственно, не заповеди в обычном смысле слова, а описание “нового Адама”, нового идеального характера, которому никакие заповеди не нужны.

Нагорная проповедь — это, по существу, словесная икона, не норма, а идеал. Начинается она с “заповедей блаженства”.

Достигнувшим блаженства оказывается вовсе не тот, кто достиг “благ земных”, а скорее совсем наоборот: тот, кто понял их незначительность, недостаточность и полюбил нечто большее.

“Блаженны плачущие и неудовлетворенные”, “блаженны алчущие и жаждущие правды”, “блаженны миротворцы, блаженны милостивые, чистые сердцем, изгнанные за правду”… “Радуйтесь и веселитесь — так гнали и пророков, бывших прежде вас”.

Если подставить на место такого блаженного среднего человека, то для него все это неправда, но это правда для библейских пророков и для Сократа, предпочитавшего казнь участи палача или равнодушного. Это “блаженство” насыщает душу, а не тело, и поэтому нищий способен почувствовать его гораздо скорее, чем пресытившийся.

Первая заповедь блаженства звучит на наш слух весьма странно: “Блаженны нищие духом”. Однако это парадокс, который полон внутреннего смысла. Духовно богатый человек чувствует себя, как дома, в мире идей, символов, обрядов.

Он великолепный знаток своего дела, вполне удовлетворенный тем, что делает, что знает. Он имеет свою законченную систему взглядов и закрыт для живого потока Духа, который веет, где хочет, и часто совсем не там, где Его ждали люди.

Вовсе не духовно нищие, а богатые духом книжники и фарисеи, имевшие свои четкие представления о грядущем Мессии, отвергли живого Мессию.

Быть нищим духом значит быть готовым всегда воспринять всюду веющий и никогда не застывающий в окончательную форму Дух. Предстать перед Бесконечностью, как нагой Адам перед Богом. Никакой защиты. Никакого укрытия.

Богатство — то, что накапливают, что является твоей собственностью. Но Дух нельзя накопить и присвоить. Нельзя “накопить”, остановить Дыхание. Дух — не мой. Он — ничей и всех. Он тот, кто проходит сквозь всех и единит всех.

Человек — это колодец, который может быть заполнен только Богом, — сказал Антоний Блум. Но Бог — это нечто неисповедимое, не представимое нами. Мы должны быть готовы на Тайну. На незнание. И на живое причастие Тайне.

Так ребенок причащается каждому новому утру, как первому утру; поэт — каждой новой весне, как первой. Ничего до этого мгновения не было. Мир не принадлежит мне. Я принадлежу Миру. Нищий духом тот, кто не имеет никакой опоры вовне. Только внутри. У него ничего нельзя отнять.

Читайте также:  Когда можно принимать душ после операции кесарево сечение

У него уже все отнято. Он ничего не имеет. Он ЕСТЬ.

Скоро Иисусу пришлось доказать, что можно быть блаженным, будучи униженным, избитым, изгнанным за правду. Он все более и более мешает законникам Иудеи, как овод Сократ — Афинам.

Кто Он такой? Появился новый бог, новый авторитет, перекрывающий прежние? Его надо слушаться или, наоборот, восстать против нарушителя законов? Любопытная толпа, захваченная силою и необычностью Его личности, не знала, в какую сторону склониться. Люди приветствовали Его, удивлялись Ему.

Но их отпугивали новые непривычные нравственные требования и новые формы мысли. Когда богатый юноша спросил Иисуса, как ему достичь царства Божьего, Иисус ответил: “Раздай все богатство свое нищим и иди за Мной”.

Юноша понурившись отошел, а Учитель сказал ему вслед: “Легче верблюду ‘ пройти сквозь игольное ушко, чем богатому войти в царствие небесное”. Он звал к трудному жизненному подвигу, и чем больше люди осознавали это, тем больше были недовольны Им.

И для израильских законников, и для толпы любопытных Иисус был либо обещанным Мессией — абсолютным Владыкой, про которого было все заранее известно, либо самозванцем, присвоившим себе права этой сверхличности. Он не был ни тем, ни другим.

Он нес новое представление о Мессии и новое представление о человеке, как помощнике, сотруднике Бога. Без веры в Мессию, без любви к Нему Он был бессилен сдвинуть что-либо в душах людей, а только это одно и было Ему надо.

Не внешняя власть над людьми, а преображение их душ, внутреннее единение с ними.

Все это было вызовом, ересью — и еретик не мог уцелеть.

Евангельские события быстро подходят к своей развязке. Христа схватывают ночью (один из учеников, предатель Иуда, указывает на него страже) и судят за самозванство, за то, что он провозгласил себя Мессией. Дело Иисуса попадает в руки римского наместника Понтия Пилата.

Римлянин, далекий от внутренних религиозных споров иудеев и от духовных проблем, смотрит на Иисуса беспристрастно, скорее с удивлением. Ему представили арестованного как самозванца, бунтаря, угрозу Риму, назвавшего себя царем иудейским. “Ты — царь иудейский?” — спрашивает Пилат. “Царство мое не от мира сего, — отвечает Иисус.

— Я пришел свидетельствовать миру об истине”. Этот неожиданный ответ заинтересовывает Пилата. Он с любопытством спрашивает Его: “Что есть истина?”. Знаменитый вопрос, на который следует еще более прославленный ответ — молчание. Христос отвечает на вопрос, КТО есть истина, он говорит: Я есмь истина.

А вопрос “что есть истина” для Него ложен в самой своей основе. Никакая отдельная мысль, правило — не истина. Истина — только целостность бытия личности, которая в каждом случае найдет верное решение. Пилат предлагает отпустить Христа (был обычай отпускать какого-либо осужденного на Пасху).

Не когда первосвященник сказал: “Распни его, или ты не друг кесарю”, наместник отстранился (донос был страшен и ему). Он не хотел рисковать своей карьерой и произнес знаменитую, ставшую впоследствии пословицей фразу: “Я умываю руки”. Христа распяли.

Конфликт Иисуса Христа с религиозными лидерами, описанный в предыдущей статье, еще более обострился. Священнослужители решили найти какой-нибудь повод для того, чтобы можно было арестовать Иисуса и судить Его.

Для этого они пытались придумать различные каверзные вопросы, чтобы спровоцировать Иисуса сказать что-либо, к чему можно было бы придраться.

Один из таких вопросов был следующим: Давать нам подать кесарю или нет? [1]

Кесарем был римский император. В то время Израиль был завоеван Римом, поэтому считался частью Римской империи и должен был платить подать (дань) своим завоевателям. Если бы Иисус ответил: “Да, нужно платить подать”, то это означало бы, что Он на стороне римлян и народ отвернулся бы от Него.

Но если бы Иисус ответил: “Нет, не нужно платить подать” – то это означало бы, что Он против римлян, и Его можно было бы обвинить в бунте против Римской власти.

Таким образом, религиозные вожди надеялись, что поставили Иисуса в тупик и смогут обвинить Его либо в предательстве своего народа, либо в восстании против Рима.

Это был действительно очень нелегкий вопрос и Иисус прекрасно понимал все последствия любого из возможных ответов. Народ с нетерпением ожидал, что же скажет их Учитель.

Может быть это именно тот момент, когда Он заявит, что пора свергнуть римских завоевателей.

Может быть теперь наконец-то Он станет таким царем, которого они ожидают, который бы взял власть в свои руки и восстановил независимое Израильское государство.

Но, как мы уже знаем из Евангелия, Иисус Христос пришел совершенно не для этого, и Он был совершенно не таким Царем, каким Его хотели видеть люди. Он принес на Землю Царство Небесное (Царство Божье), а не какую-то политическую систему.

И Он собирался установить это Царство не с помощью меча, а с помощью Своей любви к людям. Позже мы увидим, каким образом Он это сделал, а сейчас мы обратимся снова к Евангелию и посмотрим, что же ответил Иисус на тот каверзный вопрос.

Иисус попросил показать Ему монету, которая использовалась для оплаты подати. Ему принесли римский динарий, потому что израильские монеты для оплаты подати не принимались. Иисус, показывая на динарий, спросил:

Иисус не только дал неожиданный для них ответ, но Он таким образом еще раз подчеркнул, что Его цель – обратить людей к Богу, а не освободить их от Рима. Более того, эти слова Иисуса заложили основу современного законодательного принципа о разделении церкви и государства.

Обычно эти фразеологические обороты понятны всем, не вызывают трудностей в толковании, но их библейский контекст гораздо интереснее.

Одно из таких крылатых выражений – «кесарю – кесарево, а Божие – Богу». Многие сейчас понимают это так: «каждому – свое».

Иначе говоря, «требованиям жизни надо отдавать свою дань, а убеждениям свою, поэтому, отбросив лишнюю высокопарность, надо трезво подлаживаться под житейские нужды».

Однако в той ситуации, когда эта фраза была впервые произнесена, она явилась ответом Иисуса Христа на конкретно поставленный вопрос. А цена ответа – Его жизнь.

Этот евангельский эпизод – один из ярких примеров борьбы против Иисуса со стороны религиозных учителей израильского народа. Она принимала разные формы: от прямой клеветы до сбора, как сейчас говорят, компрометирующих материалов.

С этой целью иудеи и спросили Христа: «Позволительно ли давать подать кесарю, или нет?» (Мф. 22:17). Евангелие прямо говорит, что этот вопрос задали Христу вовсе не за тем, чтобы узнать мнение авторитетного Учителя.

Задачей было «уловить Иисуса в слове».

Прежде чем ответить, Христос попросил показать Ему монету, которой платится подать императору. Ему принесли римский динарий. Глядя на нее, Христос спросил: «Чьи это изображение и надпись?» – «Кесаревы», – послышался ответ. На это Иисус и сказал Свои знаменитые слова: «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу». О реакции спрашивавших Евангелие говорит очень сдержанно:

«Услышав это, они удивились и, оставив Его, ушли». Но, по сути, это означало, что планы вопрошавших полностью провалились.

А ведь они надеялись, что любым – и отрицательным, и утвердительным ответом Иисус вынесет Себе смертный приговор.

Но в чем же состояла каверза и неразрешимость вопроса? И почему такой простой ответ заставил иудеев удивиться и разрушил их лукавый замысел? Чтобы понять это, надо ненадолго погрузиться в историю Израиля.

В 6 году по Р. X. Иудея вошла в состав Римской империи, стала управляться римским наместником и, естественно, должна была платить подать Риму. Однако необходимость платить налог императору воспринималась израильтянами крайне болезненно.

И дело тут не в деньгах, а в том, что подать уплачивалась императору-язычнику, который был не просто официально обожествлен, но и всех подданных Римской империи заставлял приносить жертвы перед своим изображением или статуей.

Культ императора был всеобщей государственной обязанностью, независимо от того, во что верил человек, и рассматривался Римом как знак лояльности покоренных народов к государственной власти.

Причем такая возмутительная, с нашей точки зрения, практика для языческого сознания была нормой: какая разница, сколько богов находится в твоем пантеоне – 100 или 101? На это ни один из завоеванных народов не обращал внимания. Действительно, стоит ли из-за подобной мелочи ссориться с властями могущественной империи?!

Однако в Иудее Рим сразу же столкнулся с неразрешимой проблемой. К великому изумлению язычников оказалось, что Бог у евреев один, и нет никакого пантеона даже низших богов, куда можно было бы добавить и правящего кесаря. Более того, именно Этого единственного Бога – Иегову – Израиль считал своим Царем.

Ему, в иерусалимский храм, каждый иудей платил налог в виде десятины (десятая часть урожая и скота) и ежегодной подати серебряной монетой. В силу такого государственного устройства любая другая дань, равно как и покорение языческой власти, воспринимались народом как предательство Бога.

О культе обожествленного императора в Иудее вообще не могло идти речи: Библия запрещала не только принесение жертв кому-либо, кроме Иеговы, но и любые изображения одушевленных существ. При всякой попытке заставить евреев поклоняться кесарю римляне встречали отчаянное сопротивление местного населения.

Поэтому, учитывая древность иудейской религиозной традиции, а также из уважения к местному Богу (а вдруг он действительно существует) для «странной» провинции они сделали исключение и не настаивали на культе императора, оставив только налог.

При этом, пойдя на тактическую уступку, римляне с жестокостью подавляли постоянно возникающие на почве императорской подати мятежи иудеев. Исторические источники содержат сведения, по крайней мере, о двух крупных восстаниях непосредственно после ее установления в 6 году.

Именно римская подать послужила причиной возникновения в Иудее движения зилотов (ревнителей – греч.), которые отказывались от любых компромиссов с Римом и призывали народ к борьбе против захватчиков.

Они разжигали в Израиле радикальные националистические настроения, что, в конце концов, привело к восстанию 66 года, полному разрушению Иерусалима и уничтожению в 70 году императором Веспасианом даже номинальной израильской государственности1.

Большинство религиозных учителей иудейского народа понимали опасность открытых выступлений против римлян и нашли компромисс.

Конечно, это казалось им временной мерой, лишь до явления Божественного Посланника – Мессии, на ожидании Которого строилась вся ветхозаветная религия (по мнению израильтян, придя, Мессия должен будет встать во главе политического национально-освободительного движения и избавить народ от иноземного порабощения).

Поэтому евреи платили налог и кесарю, и Храму, но для храмового налога использовались специальные монеты, отчеканенные не в Риме, а в Иудее. На них отсутствовало изображение кесаря, поэтому они считались «чистыми».

По большим праздникам, когда в Иерусалим приезжали иудеи со всех концов империи, чтобы принести жертву и заплатить священный налог, во дворе Храма размещались пункты «обмена валюты» – столы с меновщиками, которых Иисус как раз и прогнал оттуда с помощью бича в другом известном евангельском эпизоде (Мф. 21:12–13).

Итак, если вернуться к вопросу о том, надо ли платить подать кесарю, то становится понятно, в чем состояла его неразрешимость и, соответственно, ловушка для Христа.

Если бы Иисус сказал: «надо», то он скомпрометировал бы Себя перед народом, потому что римский налог был ненавистен иудеям и истинный Мессия (по их мнению – политический вождь Израиля) не мог так ответить.

А скажи Он: «не надо», противники тут же обвинили бы Его перед римским наместником в подстрекательстве к мятежу против кесаря, что каралось казнью через распятие.

Что же необычного сказал им Иисус? Почему они так удивились Его ответу? Христос не зря попросил показать Ему динарий.

На римской серебряной монете, которую Ему дали, был изображен римский император в лавровом венке и надпись: «Тиберий Кесарь, Август, Сын Божественного Августа, Великий Понтифекс2». По тогдашним представлениям, тот, кто был изображен на монете, являлся ее владельцем.

Кесарю и надо было отдавать то, что ему принадлежит. Неразрешимый, по мнению иудеев, вопрос о подати императору, оказывается, решался простым взглядом на монету.

Кроме того, Иисус показывает лукавство самого вопроса: ведь израильтяне фактически уже подчинились законам римского государства, признав его деньги.

Тем, кто спрашивал Христа о подати, было хорошо известно, что, по закону Моисея, они не могли даже дотрагиваться до вещей, на которых присутствовало какое бы то ни было изображение.

А между тем жители Иудеи спокойно совершали торговые операции с римскими динариями вне храма. Однако это не мешало им вносить храмовый налог и почитать Бога.

По сути, Христос ответил на вопрос о подати кесарю утвердительно, однако Его ответ находится совсем в иной плоскости, нежели мыслили себе противники Спасителя. Их вопрос был основан на невозможности дать третий ответ: если ты говоришь «плати», ты враг Богу, если «не плати» – враг кесарю.

Эту схему Христос разрушает утверждением, что Царство Божие качественно отличается от земного царства и предоставляет людям – гражданам и сынам Небесного Царства – подчиняться земному государству в той мере, насколько это совместимо со служением Богу.

Спустя несколько дней, стоя на суде перед Понтием Пилатом, Христос скажет то же самое: «Царство Мое не от мира сего».

В XX веке стало модным утверждение, что Христос был первым революционером, потому что Он подорвал все устои античного общества.

Однако вечное значение ответа Спасителя заключается как раз в том, что Христос не призывал ни к каким насильственным революционным переменам.

Евангелие, от начала до конца, свидетельствует о том, что настоящая революция – это изменение, преображение внутреннего мира человека, который, оставаясь подданным земного государства, отдает Богу самого себя.

Что могут означать эти слова Христа ддя современных людей? Во-первых, то, что на земле невозможно построить настоящее Царство Божие, потому что оно принадлежит совсем иному плану бытия и нельзя подменить его ни коммунизмом, ни капитализмом, ни «шведской моделью социализма».

А во-вторых, то, что Богу нужны не только свечки, поставленные за «благополучие и здравие», но сердце, которое принадлежит Ему и не отрекается от своего небесного гражданства. Даже если эти земные здравие и благополучие слишком очевидны или, напротив, никак не хотят приходить.

1. Государство Израиль возродилось только в 1948 году.

Обратимся к Евангельской истории

«Тогда фарисеи пошли и совещались, как бы уловить Его в словах.

И посылают к Нему учеников своих с иродианами, говоря: Учитель! мы знаем, что Ты справедлив, и истинно пути Божию учишь, и не заботишься об угождении кому-либо, ибо не смотришь ни на какое лице; итак скажи нам: как Тебе кажется? позволительно ли давать подать кесарю, или нет? Но Иисус, видя лукавство их, сказал: что искушаете Меня, лицемеры? покажите Мне монету, которою платится подать. Они принесли Ему динарий. И говорит им: чье это изображение и надпись? Говорят Ему: кесаревы. Тогда говорит им: итак отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу. Услышав это, они удивились и, оставив Его, ушли» (Мф. 22:15–22).

Фарисеи имели четкую цель.

Они хотели уловить Иисуса логической вилкой: если Он скажет, что налог платить надо, – фарисеи разнесут по Иудее весть, что Иисус – коллаборационист, что Он не является Мессией, а значит, не несет Израилю никакого освобождения … Если Иисус произнесет, что платить налог в имперскую казну не надо, то хитрые фарисеи донесут об этом в римскую администрацию, а та уже расправится с бунтарем, положит конец проповеди Иисуса. Иисус выходит из этой логической ловушки блестяще. Он просит дать Ему монету, которой уплачивается налог…

В Палестине в то время, по утверждению историков, ходило два вида монет. Евреи добились от римской администрации необходимых уступок: учитывая их религиозность, им было разрешено чеканить собственную монету. В обиходе евреи пользовались римской монетой в обычной торговле. На это они были согласны.

Но было одно пространство, куда они не могли допустить римские деньги. На римских монетах были изображения богов (и олимпийских, и земных – императоров). Надписи на этих монетах гласили, что императоры – боги. Таким образом, каждая монета была и карманным идолом, и языческой декларацией.

В Храм же ничто языческое не могло быть внесено. Но подать в Храм приносить надо. Жертвенных животных приобретать надо.

На нечистые же деньги нельзя приобрести чистую жертву… Евреи, очевидно, достаточно доходчиво объяснили римским властям, что если им не будет разрешено чеканить свою монету, имеющую хождение в храмовом пространстве, то народ взбунтуется.

Римская империя была достаточно мудра, чтобы не раздражать покоренные ею народы по мелочам… Так в Палестине продолжали выпускаться свои монеты (священные полусикли [см.: Лев.5:15; Исх.30:24] – современное название “шекель”). И те самые менялы, что сидели во дворе Храма, как раз переводили светские, нечистые деньги в религиозно-чистые.

И вот Христа спрашивают, надо ли платить налог Риму. Христос же просит показать – какими деньгами уплачивается этот налог. Ему, естественно, протягивают римский динарий. Следует встречный вопрос: Чье это изображение и надпись? (Мф.22:20).

Этот вопрос является решающим потому, что по представлениям античной политэкономии правитель был собственником земных недр и, соответственно, всего золота, добываемого в его стране. И значит, все монеты считались собственностью императора, лишь на время одолженной им своим подданным.

Следовательно, монета и так принадлежит императору. Почему бы тогда ее не вернуть владельцу?

Итак, первичный смысл ответа Христа ясен: Храму надо отдать храмовую монету, а Риму – римскую. Но если бы Спаситель ответил именно этими словами, – то этим смысл Его ответа и ограничился бы… Однако Господь отвечает иначе: Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу (Мф.22:21).

Тем, кто не видел римские динарии, дерзость и глубина этого ответа непонятны. Суть в том, что на динарии императора Тиберия (в ту пору правившего Римом) была надпись: Tiberius Caesar Divi Augusti Filius Augustus Pontifex Maximus («Тиберий Цезарь, сын божественного Августа, Август, верховный понтифик (верховный жрец)»).

Истинный Сын Божий держал в руках монету, на которой было написано, что сыном бога является император…

Тут: или – или. Или Христос есть путь (Ин.14:6), или император – мост («понтифик» означает «мостостроитель», тот, кто строит мост между миром богов и миром людей). Или Христос является единственным посредником между Богом и человеком (1Тим.

2:5), или таким посредником является царь. Монета утверждает, что император – сын бога, что он сам обладает божественным статусом и достоин божественного поклонения… Так что в этом случае должны были бы означать слова отдайте Божие Богу (Мф.

22:21)? Да, благоверный римлянин должен был бы эти слова отнести к динарию и к императору. Но Христос сказал эти слова очевидно в другом смысле. Он противопоставил Бога, Истинного Бога, и императора. Отныне государственная власть была десакрализована.

Император – не бог. Ему могут принадлежать деньги, но не совесть.

Наверное, каждый хоть раз в жизни слыхал утверждение: «Кесарю – кесарево, а Богу – Богово принадлежит». Однако не всякий понимает значение данного фразеологизма. Тем более мало кто знает историю возникновения этой крылатой фразы.

Хотя существуют многочисленные вариации этого высказывания, в первоисточнике оно звучит так: «Отдавайте кесарево – Кесарю, а Божие – Богу». Суть фразеологизма передается с помощью другой, не менее известной идиомы: «Каждому свое». Иногда значение этого фразеологизма интерпретируют как каждый должен получить то, что заслуживает (что ему положено).

Прежде чем узнать об истории появления этого фразеологизма, стоит уточнить, кого называли кесарем и почему кто-то должен был ему что-то отдавать.

Как известно, первым римским императором стал великий полководец и мыслитель Юлий Цезарь. После него Римская империя уже так и не смогла вернуться к республике. После Юлия Цезаря ею всегда управляли императоры. Поскольку все они почитали первого носителя этого титула, то поначалу добавляли к списку своих имен и фамилию великого Гая Юлия – «Цезарь».

Через несколько лет слово «цезарь» из имени собственного превратилось в нарицательное – синоним к «император». С тех пор в Риме каждого властителя называли цезарем.

Из латинского языка, на котором говорили в Римской Империи, слово «цезарь» перекочевало в другие.

Однако написанное латиницей слово «caesar» в различных странах читали по-разному, так как буква «c» у одних звучала как [к], а у других как [ц], а «s» могла читаться как [с] или как [з].

Благодаря этому в иных языках слово «цезарь» произносилось как «кесарь», в частности в славянских, хотя тут использовались оба варианта. Кстати, с годами «цезарь» превратился в «царь» – так стали называть правителей, как и в Римской Империи.

Разобравшись, кесарь – кто это, стоит уточнить автора знаменитой фразы. Принадлежит это высказывает Иисусу Христу – одной из самых известных личностей за всю историю человечества.

Как известно, во времена, когда жил Иисус, его родина была уже давно покорена римлянами и превращена в одну из провинций. И хотя захватчики довольно неплохо управляли израильским народом, относясь с уважением к их культуре и вероисповеданию, потомки Авраама мечтали освободиться.

Поэтому периодически возникали заговоры и восстания. Но римским властям удавалось их подавлять. Несмотря на это, ненависть к оккупантам в народе была сильна.

Знали об этом фарисеи – одна из сильнейших религиозных организаций евреев, которая пользовалась у народа почтением и часто обладала огромной властью.

В то время когда Иисус стал активно проповедовать и творить чудеса, за короткое время Он приобрел огромную власть над народом, и фарисеи стали завидовать Ему. Поэтому отдельные их представители искали способ дискредитировать «конкурента» в глазах общества.

С этой целью Иисусу расставляли различные ловушки и задавали каверзные вопросы. Один из них касался подати: нужно ли ее платить цезарю. Задав подобный вопрос, один из фарисеев рассчитывал поймать Христа на слове.

Ведь если Он станет на сторону народа и ответит «Нет, не надо платить», фарисеи смогут объявить Его бунтовщиком и отдать римлянам.

Если Иисус согласится с тем, что подати ненавистным римлянам все же нужно платить, народ отвернется от Него.

Но, как указано в Библии, Христос умел читать мысли и видеть намерения людей. Увидев истинную цель хитрого вопроса, Он попросил дать Ему монету. И спросил у человека, задавшего вопрос, чей профиль изображен на ней.

Недоумевающий фарисей дал ответ, что цезаря (кесаря). Молвил Иисус ему на это в ответ: «Отдавайте кесарю – кесарево, а Богу – Богово».
Значение фразеологизма в данном случае подразумевало, что нужно отдавать каждому то, что должно. Кесарю – монеты с его ликом, которые он и ввел в завоеванной стране, а Богу – хвалу и послушание.

Немало сказано об идиоме «Кесарю – кесарево, а Богу – Богово». Значение фразеологизма, его автор и история появления теперь нам известны. Стоит уточнить, где именно упоминается данная крылатая фраза. Конечно же, в Священном Писании.

Здесь о жизни Христа, а также Его деяниях рассказывают целых четыре Евангелия. В них ученики своими словами старались описать, что они помнили об Учителе. В трех из четырех Евангелий практически идентичный рассказ о появлении идиомы «Отдавайте кесарю – кесарево, а Богу – Богово».

Значение фразеологизма в этих источниках тоже одинаковое.

Исключением является четвертое Евангелие от Апостола Иоанна, где вообще не упоминается о подобном происшествии.

Среди теологов существует версия, объясняющая практически одинаковые описания одного и того же события разными людьми в разных местах. Считается, что во времена Христа существовала небольшая книга, где были записаны основные тезисы проповедей Иисуса, но позже она была утеряна.

При написании Евангелий ученики использовали цитаты из этой книги, где, возможно, и была знаменитая фраза «Отдавайте кесарево – кесарю, а Божие – Богу». Однако эта теория подвергается острой критике, так как маловероятно, что книга такой важности могла быть просто так утеряна.

Уже практически двадцать столетий прошло с тех самых пор, как Христос изрек знаменитую фразу: «Отдавайте кесарю – кесарево, а Богу – Богово». Значение фразеологизма за эти годы осталось неизменным, как это бывает с поистине мудрыми словами.

источник