Меню Рубрики

Если ребенок умер в родах как жить дальше

Я потеряла ребенка в 31 неделю беременности. Рожала его уже мертвым.

Беременность до 28 недель протекала хорошо, я пошла на плановое УЗИ, и обнаружилось, что у меня нарушение маточно-плацентарного кровотока, к ребенку не поступают питательные вещества , и он в два раза меньше, чем должен был быть. В 28 недель весит около 600 граммов вместо положенных полутора килограммов.

Меня срочно положили в больницу, в отделение патологии беременных, где в итоге я провела три недели. Ставили капельницы, кололи уколы, ребенок даже подрос на 200 грамм. Мы с врачами радовались. А потом очередное УЗИ показало, что у него уже умирает мозг.

Дальше была стимуляция. Три дня я проходила с ним, мертвым, потому что роды никак не начинались. Я так же продолжала ходить в столовую с беременными женщинами. Когда ко мне подходили, спрашивали, какой у меня срок, отвечала: «31 неделя». Никому не говорила, что случилось. Спасало состояние шока, в котором я тогда пребывала.

Я помню замечательную дежурную сестру. У меня в одну ночь очень сильно поднялось давление и болела голова. Я подошла к ней спросила, можно ли мне какую-то таблетку выпить. Она сказала: да, уже все можно. А потом добавила: «Я всю ночь сижу, приходи ко мне в любое время, хочешь, просто поболтаем». Я к ней не пришла, но была благодарна за эти слова: она нашла те, которые были мне необходимы в данную минуту.

Через три дня я сама родила сына. Я была уверена, что вот такие роды, когда ты рожаешь уже не живого ребенка, – особенные, происходят в особенном месте, где будет только врач и я. Но муж сказал: «Я обязательно буду на твоих родах. Это же наш ребенок». С момента, как меня перевели в родовое отделения, он был рядом и поддерживал меня.

Когда начался активный период родов, я не думала о том, какой будет конец. Рожала без анестезии, потому что мне нельзя было ее делать по медицинским показаниям.

Когда роды закончились, нас оставили вдвоем с мужем на два часа. У меня была эйфория, видимо, гормоны все-таки накрыли. Я понимала, с одной стороны, что произошло, что у меня нет живого ребенка, а с другой стороны – я только что родила, стала мамой…

Боль от осознания утраты стала накатывать на второй день, я начала плакать.

В послеродовом все лежали с детьми, они все время кричали. Помню момент: я лежу ночью и – тишина, никто не плачет. И я понимаю, что хочу услышать этот звук, что я от него успокаиваюсь.

Пока я лежала в послеродовом отделении, муж узнал, как можно похоронить сына. Никто особо не объяснял, что делать. Казалось, этого никто и не знает. Можно хоронить? Нельзя хоронить? Мы сначала думали, что нам его не отдадут. В результате – его отдали, и нам удалось его похоронить. Это очень важно, и теперь мы часто ходим к нему.

Я видела, что врачи в больнице мне сочувствуют, но они не могли, не знали, как правильно поддержать. Я слышала: «Через полгода родишь еще. Через полгода уже можно». «Как хорошо, что нет рубца на матке». «Все равно если бы он родился, был бы глубоким инвалидом».

Нужные и важные слова говорили друзья. Моя подруга сказала: «Расскажи мне о нем». И для меня это было настолько правильно и нужно. Еще мне помогали фразы: «Ты самая лучшая мама», «Я с тобой», «Ты можешь рассказать мне все, что хочешь, я готов слушать», «Можно, я тебя обниму?», «На кого он был похож?». Слыша это, я понимала, что люди признают, что это мой ребенок, что он существовал, что он есть.

Первую неделю после выписки муж взял отгулы и был со мной круглосуточно. Приходили наши мамы и по очереди готовили нам еду, помогали с бытом, за что я им очень благодарна. Потому, что какие-то привычные вещи, которые мы делаем, не задумываясь, – покормить кота, постирать белье, приготовить обед – становятся в такие моменты совершенно невыносимыми.

В сильной депрессии я была год. Сначала пыталась справиться сама, без лекарств. Нашла новую работу, пыталась заняться спортом. У меня началась совершенно мне не свойственная активность. Я сейчас оглядываюсь и понимаю, это все тоже было следствием шока. Когда ребенку должно было исполниться полгода, мне стало совсем плохо, я пошла к психиатру, и она мне прописала таблетки.

Когда сыну исполнился год, мы устроили день рождения, позвали наших родителей, близких друзей. Испекли торт, поставили свечку, заказали шарики. Мне хотелось, чтобы это был не день скорби, а настоящий день рождения, праздник. И он получился. Мы пустили шарики в небо, задули свечку, вспоминали, сказали тост, насколько этот ребенок изменил нашу жизнь. После этого мне стало легче. Конечно, я не могу сказать, что горе проходит: оно не проходит. Внутри всегда будет дыра, но ты начинаешь учиться жить с ней. Учишься заново смеяться, радоваться.

Мы благодарны Соломону за то, сколько любви он нам принес, мы в себе открыли столько родительских чувств. Мне кажется, я очень сильно изменилась. Эта любовь, которую мы чувствуем к нему, она все время теперь с нами. Если кто-то спрашивает, есть ли у нас ребенок, отвечаем, что да, есть. Если вопросы следуют дальше, сколько ему лет, мы уже говорим, что он умер. Ну как иначе ответить? Разве можно сказать, что у нас нет детей, если он есть?

Когда с нами это случилось, фонда «Свет в руках» еще не было. Он появился только через год. Никакой информации, как пережить случившееся, на русском языке практически не было, всю информацию я брала на западных сайтах. В том же инстаграме существует целый мир, где англоязычные мамы, потерявшие детей, создают себе отдельные аккаунты, пишут об этом. И очень все друг друга поддерживают. Целая сеть поддержки. У нас такого не было, я не знала, куда обратиться. Я очень рада, что наконец-то это появилось в нашей стране.

Диана Фомина, Набережные Челны

Через четыре месяца после свадьбы я узнала, что беременна. Все последующие пять месяцев чувствовала себя хорошо, с анализами все было в порядке. И вдруг резко на 19 неделе начались отеки, пошла на прием к акушеру-гинекологу в женскую консультацию, и оказалось, что за неделю я прибавила четыре килограмма.

«Вы, наверное, едите много макарон, налегаете на картошку. Идите домой, а если будете много есть, положу в стационар». Пришла на следующий прием, оказалось, что еще прибавила три килограмма. На майские праздники меня приняла другая врач – прежняя была в отпуске. Она посмотрела, отпустила, ничего не сказала. Но я все равно чувствовала, что что-то не то, хотя беременность первая, ничего не знаю толком, все успокаивают, что так бывает – у беременных отеки.

Вечером позвонила заведующая (это была пятница) и сказала, что, скорее всего, у меня гестоз и нужно приходить в понедельник к врачу.

Накануне приснился сон, как недавно умерший дедушка мужа уводит с собой маленького ребенка. Утром пошла в поликлинику, давление стало подниматься – 130-140, проверили зрение и – сказали прийти завтра… Уже точно зная, что у меня серьезные проблемы, дождалась мужа, мы с ним пошли к заведующей, и только после этого на меня внимание обратили. Вызвали «Скорую», которая увезла меня в перинатальный центр. Там уже было совсем другое, внимательное отношение.

Там пытались сбить давление, как-то исправить ситуацию. А потом врачи сказали, что мое состояние тяжелое, резко повысился белок, и надо срочно проводить роды. Я еще думала, что его можно будет спасти, выходить после родов. Но мне дали понять, что это невозможно. У меня началась истерика, я отказалась от кесарева сечения: «Ищите, что со мной не так, но не трогайте ребенка».

В этот момент врачи вели разговоры с мамой и с мужем, чтобы они меня уговорили рожать. Давление было 220, и врачи говорили, что еще час, и либо я умру, либо – паралич или инсульт. Пришла заведующая и стала ругаться (сейчас понимаю, что она была права), говорила, что ребенка в любом случае не спасти, но если вместе с ним умру и я, то каково будет моим близким?

Мама и муж тоже уговаривали, говорили, как я им дорога.

Но я все равно отказывалась, поскольку думала о ребенке. Когда мне принесли на подпись бумагу с отказом от операции, у меня уже начала дергаться рука. Врачи сказали, что времени у меня совсем мало. Тогда я сдалась.

Сделали экстренное кесарево, родилась девочка 250 грамм, 23 сантиметра. Об этом мне сказали только наутро. Я в первое мгновение еще понадеялась, что она – жива. Нет! У нас осталась только бирка и фотография с УЗИ.

Когда утром очнулась – рядом лежали роженицы после кесарева, и они меня все спрашивали, кто у меня родился, какой рост, какой вес. Хорошо, врачи попались хорошие в перинатальном центре, они тут же подбегали к ним, просили не задавать мне вопросов. Подходили медсестры, успокаивали, подбадривали. Одна даже косичку мне сделала.

Но я плакала целыми днями.

А потом перевели из реанимации в общую палату, где со мной лежала девушка, у которой недоношенный ребенок был в тяжелом состоянии, не ясно, выживет – не выживет. Мы с ней обе говорили на одну тему, каждая со своим горем, каждая плакала.

Когда меня выписывали, надо было пройти через зал выписки, там стояли люди с воздушными шарами в руках, ждали, когда выдут те, у кого были благополучные роды. А я шла одна…

Два месяца на больничном плакала беспрерывно.

Очень поддерживали муж, родители.

Через два месяца предложили новую работу в бешеном темпе, что даже нельзя было подумать о чем-то, я ушла в нее с головой и, казалось, справилась. Но, как только темп спал, я опять начала погружаться в депрессию.

Особенно плохо было где-то через полгода, в день, когда ставили предварительную дату родов.

Справиться, на самом деле, помогли сны. На следующий день после операции мне приснился человек, похожий на Бога, во всем белом, который уводил за руку ребенка. Это была девочка, которая повернулась и сказала: «Отпусти меня мама, пожалуйста». И позднее мне приснился сон, как будто дочка играет и говорит: «Мама не плачь, отпусти меня, пожалуйста, мне же хорошо». После этого сна я проснулась и поняла, что на самом дела Бог есть, и дала себе слово перестать рыдать, взять себя в руки. Ушла с головой в обследование собственного здоровья, которое показало, что у меня все в порядке.

Важно, что муж смог похоронить дочку. Он ее похоронил в одной могилке с дедушкой. Я смогла туда приехать только через полгода: мне легче было понять, что она на Небе. Но сейчас я спокойно отношусь к тому, что тело ее там, и прихожу вместе с мужем.

Моей дочке – 16 лет. Через несколько лет после ее рождения у меня был самопроизвольный выкидыш, потом – замершая беременность.

К такому грустному развитию событий я не то что бы была готова, но, поскольку уже была психологом, знала, как из этой ситуации выкарабкиваться

Я знала, насколько широко распространены перинатальные потери и насколько они замалчиваются в обществе. Я считаю это несправедливым, неправильным, потому что множество женщин оказываются потом в тяжелом состоянии, бывают и суициды, и развод, распад семей…

После замершей у меня случилась благополучная беременность, постоянно была угроза ее прерывания, но, с помощью врачей, удалось сохранить, и у меня родился сын.

После у меня был еще один выкидыш.

На самом деле справиться с этой болью, разобраться и отпустить мне помогала не только поддержка близких, в том числе – дочки, с которой мы и сейчас очень близки, но и то, что я стала помогать другим женщинам (безвозмездно) пережить случившееся.

Все беременности – это факт биографии женщины, даже если они закончились трагично. Важно только понять это, принять, возможно – проработать…

Благотворительный фонд «Свет в руках» оказывает психологическую и информационную поддержку всем, столкнувшимся со смертью ребенка до, во время и после родов. Кому-то важно просто услышать про опыт других, кому-то необходима психологическая помощь. Если вы столкнулись с этой бедой, обязательно обращайтесь за поддержкой.

источник

Замершая беременность — проблема, о которой в нашем обществе практически не говорят. Как жить дальше и где найти силы, чтобы начать вновь планировать беременность? Своими историями поделились женщины, которые после неудачи не отчаялись, а испытали счастье материнства.

Источник фото: mirmam.pro

Нередко врачи не могут назвать одну конкретную причину замершей беременности. Часто эта ситуация возникает на стыке множества факторов – аутоиммунных, инфекционных, акушерских. От смерти ребенка в утробе не застрахован никто.

После истории с замершей беременностью прошло уже немало лет, но Ольга Карач, руководитель Международного центра гражданских инициатив «Наш Дом», до сих пор помнит все в деталях.

Источник фото: архив героини

Ребенок был долгожданный и желанный. Все шло хорошо, пока однажды вечером у Ольги не появилось ощущение какого-то неприятного запаха от собственного тела.

— Я ходила в душ несколько раз, но было ощущение, что запах не смывается. Ночью я проснулась от того, что по ногам течет кровь. Я была в этот момент одна и растерялась, не знала, что делать. Был какой-то странный ступор, я сидела на кухне и просто плакала. Когда утром я рассказала скорой, что у меня течет кровь по ногам, мне сообщили, что я не в себе.

В роддоме помощь пришла не сразу. Несколько часов, истекая кровью, Ольга сидела на кровати в ожидании. Потом женщине сделали УЗИ, и врач сообщил, что ребенок внутри мертв, причем уже не первый день.

— Это очень странное чувство – когда ты понимаешь, что у тебя внутри мертвый ребенок. И только кровь течет и течет. Теперь понимаю, что когда пошла кровь, я уже обо всем догадалась, но очень боялась себе сказать об этом. Это та правда, которую ты вообще не хочешь знать. Ты просто тихо сходишь с ума от этой мысли.

Чистку сделали на следующий день. Ольга признаётся, что жить с мёртвым ребёнком внутри — одно из самых тяжёлых испытаний в жизни. Но после чистки – не легче.

— Внутри просто бездонная черная пустота, я лежала на кровати и по-волчьи выла в эту пустоту. Всё, что помню, — это чьи-то тёплые женские руки, которые меня баюкали, что-то кто-то шептал и поил меня черным крепким чаем.

Источник фото: pixabay.com

Только через несколько часов Ольга поняла, что лежит в палате. Там были и те, кто уже потерял ребенка, и те, кто его надеется сохранить. Этот факт возмутил героиню больше всего.

— Поразительная бесчувственность и бестактность со стороны белорусского государства. Прошло 10 лет, а я до сих пор возмущена.

У Ольги пошло заражение крови, поэтому вместо нескольких часов женщина лежала в роддоме почти месяц. Собеседница вспоминает эти дни с ужасом.

— Для меня это был такой безумный день сурка. Каждый день привозили женщин, у которых ребенок внутри умер или выкидыш случился, везли на операцию, потом каждая из них выла и плакала, накрывшись с головой, как и я. А потом через несколько часов уходила навсегда из палаты – наедине со своим горем. И почти месяц – каждый день я заново переживала тот самый ужасный день в моей жизни.

Со стороны персонала поддержки в такой сложной для женщин ситуации Ольга не почувствовала.

— Отсутствие возможности побыть с мужем наедине, выплакаться в его плечо, отсутствие успокоительных (кроме валерьянки), нет возможности получить психологическую помощь (хотя где-то в роддоме психолог присутствовал, но я лично его не видела ни разу) – это всё просто ужасно.

Источник фото: v.img.com.ua

Собеседница признаётся, что сложно было и дома. В такой ситуации родные, как правило, теряются и не знают, что говорить и как себя вести. Тема беременности и родов в семье сразу стала табуированной. А в душе был раздрай.

Читайте также:  Секс после родов выделения с кровью

— Во-первых, чудовищное чувство вины. Коришь себя и мучаешься вопросом: «Что я сделала не так?» Хотя вот эти недели в роддоме убедили меня в том, что вины женщины тут нет никакой. На моих глазах теряли детей и совсем молоденькие, и женщины за 30, и многодетные, и домохозяйки, и предпринимательницы, и учителя, и продавщицы. Нет какой-то закономерности и нет правил «делай то и то, и с тобой и твоим ребенком ничего не случится».

Ольгу удивляет, что в Беларуси сегодня нет групп женской взаимоподдержки в таких тяжелых ситуациях. Героиня надеется, что в ближайшее время удастся изменить ситуацию.

— Это очень тяжело – терять детей. Очень сочувствую всем женщинам, кто через это прошел.

Сегодня у Ольги счастливая семья и двое детей. Она убеждена, что главное — не отчаиваться!

Когда Светлана Кот забеременела в первый раз, ей только исполнился 21 год. Беременность не была по-настоящему запланированной, но в итоге ребёнка молодые люди очень хотели.

— Я чувствовала себя хорошо беременной — были дискомфорт и потягивание, — делится воспоминаниями героиня. — Мы готовились к свадьбе, я даже корсет не затягивала, чтобы ребёночку было комфортно, стала правильно и хорошо питаться.

Был единственный неприятный эпизод — накануне Нового Года Светлана заболела, и чтобы не подводить коллег в этот ответственный на работе период, перенесла болезнь «на ногах». Все прошло хорошо.

На свадьбе героиня отказалась от спиртного и излишеств. Как выразилась сама Светлана, «всё было аккуратно и сдержанно». А вскоре после женщина увидела у себя на нижнем белье небольшие кровянистые выделения.

Источник фото: Likarni.com

Они с мужем тут же бросились в поликлинику, оттуда героиню направили в гинекологическую больницу. У беременной взяли анализы и положили в стационар.

— День я лежала под капельницей, капали вроде бы но-шпу. Потом начали колоть гормоны. И вот потом был такой момент, когда я вдруг почувствовала, что жутко хочу в туалет. И тут почувствовала, что из меня что-то вывалилось. Я схватила «это» и стала звать врача. На смене была прекрасная гинеколог, но она констатировала, что это выкидыш. Мой ребёнок умер!

Когда героиню привели на осмотр на кресле, из неё вышел плод. Самое ужасное воспоминание, по мнению Светланы, — это момент, когда из неё достали ребёнка. Тогда врачи предложили ей посмотреть на своего малыша.

— Меня охватил ужас. Это просто невероятное ощущение. Мне стало жутко плохо. Но я рада, что тогда отказалась. Я уверена, что всегда бы видела этого ребёнка перед глазами.

Потом был общий наркоз и чистка. Это была первая подобная анестезия в жизни Светланы. Только когда героиня пришла в сознание, она стала осознавать происходящее.

— Это было ужасно. 14 февраля. День всех влюблённых. А так совпало, что в это время в больнице был карантин, никого к нам не пускали из посетителей. И вот я выползла по стенке белая к мужу. Мы стояли, разделённые стеклом. Он плакал. Впервые в жизни. Мы так хотели этого ребёнка. Мечтали, что родится девочка. Хотели назвать Агатой…

Единственный положительный момент во всей этой истории — семью перестали считать женившимися «по залёту».

— Тогда мне совсем было не до этого. Было и чувство вины, и боль утраты, и боязнь, что это снова повторится (у меня есть знакомая, которая пережила 6 замерших беременностей). Я была раздавлена.

Источник фото: pixabay.com

Потом пришли анализы соскоба с эмбриона (такую процедуру делают, чтобы установить причины выкидыша). Врачи предположили, что всему виной перенесённая болезнь. Возможно, своевременное должное лечение и покой спасли бы ребёнка.

— В тот момент я поняла, что семья — самое главное, что есть в моей жизни. Ни одна работа не стоит моих детей!

И хотя героиня была уверена, что забеременеть больше не сможет, чудо случилось ровно через 5 месяцев. На этот раз всё было построено на максимальной предосторожности.

По каждому требованию врачей Светлана ложилась в стационар «на сохранение». Все анализы и обследования были сделаны вовремя. Ребенок родился здоровым и в срок. А через пять лет у героини родилась ещё и дочь. Сегодня она счастливая жена и дважды мама.

О том, что развитие беременности остановилось, многие женщины узнают лишь на очередном приёме гинеколога. Но есть ряд симптомов, которые должны насторожить беременную:

  • кровотечение или кровянистые выделения;
  • боли в области поясницы или внизу живота, которые появились спонтанно;
  • симптомы, сопровождающие беременность (токсикоз, боль в груди и т.д.), резко прекратились;
  • повышенная температура при начале воспалительных процессов.

Источник фото: ymadam.net

При этом все перечисленные симптомы могут быть и нормой течения беременности (кроме первого пункта, при кровотечении необходимо незамедлительно обратиться к специалисту). Диагноз при замирании беременности ставится лишь после проведения следующих исследований:

  1. Осмотр у гинеколога, где может быть выявлено несоответствие размеров матки сроку беременности.
  2. УЗИ малого таза, которое может показать отсутствие сердцебиения плода или анэмбрионию (пустое плодное яйцо, без эмбриона).
  3. Гормональное исследование крови, по результатам которого фиксируется остановка прогрессивного роста цифр гормона беременности (ХГЧ), характерного для нормальной беременности.

Но не стоит себя накручивать во время беременности. Согласно мировой статистике, риск развития замершей беременности после того, как тест на беременность даст положительный результат, составляет около 15-20%. И чем больше срок беременности, тем меньше вероятность замирания плода.

источник

Примерно 1 из 200 беременностей завершается мертворождением. Ребенок, рожденный без признаков жизни на 24 неделе беременности или позже, называется мертворожденным. Ребенок может погибнуть во время беременности (внутриутробная смерть) или во время родов.
В этой статье мы расскажем о некоторых причинах мертворождения, посоветуем, что делать в этот тяжелый период и как справиться с потерей ребенка. Также статья будет полезна, если вам нужно поддержать кого-то из знакомых или членов семьи, кто пережил подобную трагедию.

Первым тревожным сигналом является сокращение или полное прекращение движений плода в матке. Наряду с этим может начаться кровотечение из влагалища. Если вы заметили эти признаки, немедленно обратитесь к врачу. Вам будет назначено УЗИ или проверка сердцебиения плода.
Иногда первым признаком проблемы являются преждевременные роды, которые начинаются с отхождения вод и схваток.

Когда ребенок умирает в утробе, женщину доставляют в больницу и вызывают роды, чтобы извлечь мертвый плод. Лучше сделать это как можно скорее, так как промедление может отрицательно сказаться на здоровье матери.
Если у вас многоплодная беременность, доктор может посоветовать сохранить ее, чтобы дать возможность другому или другим малышам нормально развиваться. Некоторых родителей пугает мысль о том, что погибший ребенок будет находиться рядом с живым. Но это возможно. Погибший плод подвергается обратному развитию и его ткани выйдут из матки после рождения здорового ребенка (или детей). Однако если плод погибает на раннем сроке беременности, видимых признаков можно не обнаружить.
Наблюдающий врач должен разъяснить женщине все последствия.
При искусственных или спонтанных родах, женщину помещают в специальную палату. Персонал должен объяснить все возможные варианты и рассказать, чего следует ожидать. У женщины должно быть время, чтобы принять решение, она не должна чувствовать давление со стороны медицинского персонала.

Иногда ребенок неожиданно погибает в родах из-за проблем с плацентой и пуповиной. Такие проблемы могут привести к острой гипоксии и гибели ребенка. Это очень травмирует родителей. Персонал роддома оказывает экстренную помощь, не имея времени на объяснение ситуации. Это пугает родителей и усугубляет стресс.
Если ребенок умер в родах, вам нужно время, чтобы осознать случившееся и не делать поспешных выводов.

Все зависит от обстоятельств. Исследования показывают, что многим родителям необходимо прикоснуться к ребенку или взять его на руки. Так они чувствуют себя немного лучше.
Возможно, вы хотите увидеть малыша, но волнуетесь о том, как он выглядит. Можно попросить акушерку сначала описать его словами или сделать фотографию. Некоторые родители оставляют на память фото ребенка, сами моют и одевают его. Однако если малыш родился намного раньше срока или был мертв уже какое-то время внутриутробно, обмыть тело погибшего ребенка невозможно, так как его кожа очень легко травмируется.
Некоторые родители хотят оставить что-то на память. Решения, принятые в такой ситуации, очень индивидуальны. Вы и ваша вторая половина можете воспринимать ситуацию по-разному. Возможно, вам необходимо время для полного осознания того, что случилось. Но в любом случае медицинский персонал должен идти вам навстречу.

Причину смерти можно установить в результате анализа крови матери, исследования плаценты или проведения вскрытия тела ребенка. Но следует помнить, что в более чем половине случаев рождения мертвого плода объяснений смерти найти не удается.
Вскрытие поможет:

  • установить причины смерти,
  • получить информацию о развитии ребенка,
  • получить информацию о проблемах со здоровьем, которые необходимо учитывать при последующей беременности,
  • определить пол ребенка.

Вскрытие не всегда выявляет причину смерти, что действует на родителей угнетающе. Вы можете не соглашаться на аутопсию по личным, религиозным или другим убеждениям. Персонал больницы должен предоставить вам всю информацию по данной теме, чтобы вы смогли принять решение. Без вашего согласия никакие исследования проводиться не будут, ваши пожелания должны быть учтены. Возможно, вам необходимо время, чтобы все обдумать. Но чем раньше произведено вскрытие, тем больше информации можно получить. Если вы решили проводить аутопсию, нужно заявить о своем согласии в письменном виде до процедуры. Вы заранее узнаете, можно ли увидеть ребенка после вскрытия, и как он будет выглядеть. Если малыша после вскрытия вам не покажут, вероятно, вы захотите проститься с ним до процедуры. Когда вам сообщат о результатах аутопсии, обсудите их с врачом.

В более чем половине случаев причину смерти установить не удается. Но есть некоторые факторы, которые могут привести к печальным последствиям:

  • генетические или физические отклонения, когда мозг, сердце или другие органы плода не развиваются правильно;
  • кровотечение до родов, например из-за преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты;
  • недоношенность — сильно недоношенные дети могут не выдержать родов. Иногда это происходит из-за плацентарной недостаточности, когда к плоду поступает мало кислорода и питательных веществ.
  • преэклампсия или поздний токсикоз беременных. Около 1000 детей ежегодно погибают от преэклампсии, большая часть из них рождается мертвыми.
  • резус-конфликт, когда антитела в крови матери атакуют клетки крови плода.
  • холестаз беременных. Это редкое осложнение беременности, когда происходит увеличение желчной кислоты в кровотоке. Риск мертворождения при этом заболевании на 15% выше, чем при отсутствии осложнений.
  • диабет матери;
  • такие инфекции, как листериоз, сальмонеллез или токсоплазмоз;
  • заболевания иммунной системы – например, антифосфолипидный синдром;
  • многие дети погибают в результате родовой травмы. Риск увеличивается при дистоции плеч, когда после рождения головки плечи застревают и не могут появиться наружу. Также риск увеличивается при ягодичном предлежании плода. Проблемы с пуповиной могут приводить к острой гипоксии плода, что часто является причиной мертворождения.

Треть всех случаев гибели плода происходит при доношенной до срока беременности. Многоплодная беременность подвергается большему риску (1,5-1,6%), чем одноплодная (0,5-0,6%).

Ребенок, рожденный на 24 неделе беременности или позже, должен быть зарегистрирован.
Кому-то может показаться, что в этот тяжелый период горя и отчаяния невозможно заниматься бумажной волокитой. Однако некоторые родители находят утешение в том, что на память у них останутся бумаги, подтверждающие существование ребенка.
Затем вам придется принять решение о захоронении или кремации малыша.
Если доходы вашей семьи невысокие, то обратитесь в Управление социальной защиты по месту жительства за материальной помощью.
Представители разных культур и религий проводят похоронные обряды по-разному. Проститесь с малышом так, как вам подсказывает сердце.

Вы мучительно переживаете потерю ребенка, и какое-то время у вас будет траур. Вы можете обратиться к психологу, с его помощью вы преодолеете душевную боль. Также вы можете пообщаться с людьми, пережившими подобную трагедию. Вы найдете их на нашем сайте.

В первые недели после родов у вас будут кровянистые выделения, которые называются лохии, и боли в нижней части живота, похожие на менструальные. Если вы замечаете усиление выделений или боли, не откладывайте визит к гинекологу. Также немедленно обратитесь к врачу при появлении выделений с резким неприятным запахом.
В вашей груди появилось молоко. Это доставляет дискомфорт и очень расстраивает, постоянно напоминая о потере ребенка. Существуют препараты, подавляющие лактацию. Тем не менее, медицинские исследования показывают, что после окончания курса приема препаратов, вы можете снова начать испытывать дискомфорт. Поэтому некоторые женщины предпочитают подождать естественного прекращения выработки грудного молока. Если вы решили не принимать препараты, попросите врача дать вам необходимые рекомендации по завершению лактации.
Через шесть недель после родов вам предстоит осмотр у гинеколога. Во время приема вы можете задать вопросы о предположительных причинах потери ребенка, а также о том, что необходимо учесть при возможной последующей беременности. Вы также сможете обсудить с врачом результаты вскрытия, если они будут доступны к этому моменту.
Через некоторое время ваше тело вернет прежнюю форму. Физические упражнения помогут восстановить силы и укрепить мышцы. Принимайте эмоциональную поддержку и практическую помощь от друзей и членов семьи, если вы в этом нуждаетесь.
Узнайте о своих материнских правах и не спешите выходить на работу, пока не восстановитесь.

Если ребенок погиб по неизвестным причинам, это не повышает риск повторения ситуации в будущем.
Если был врожденный порок, вас могут направить на генетическое обследование.
Некоторые факторы могут привести к рождению мертвого плода. Например, курение во время беременности увеличивает риск. Вам стоит принять меры предосторожности во избежание заражения листериозом, сальмонеллезом и токсоплазмозом во время беременности. Ведите здоровый образ жизни и соблюдайте все рекомендации врача. При боли или кровотечении немедленно обратитесь за помощью.
Пережив трагедию, многие женщины стремятся забеременеть как можно скорее. Другим, наоборот, сложно решиться родить еще одного ребенка. В любом случае, следующая беременность может быть очень тревожной для женщины.
Некоторые женщины хотят вернуться в тот же роддом, к тому же персоналу. Другие предпочитают забыть о печальном опыте и рожать в другом месте. Существуют перинатальные центры, которые оказывают особую поддержку родителям, потерявшим ребенка в прошлом

источник

Что чувствует женщина, планировавшая стать мамой и потерявшая ребенка? Как прожить эти чувства и не разрушить себя, свою семью, отношения с близкими? Где искать и как принять помощь?

Фото с сайта lightinhands.ru

В апреле 2016 года Александра Фешина потеряла в родах ребенка. В апреле 2017 она открыла благотворительный фонд «Свет в руках», где помогают женщинам с перинатальной потерей.

Идея создания фонда «Свет в руках» родилась, когда вслед за тяжелой утратой последовало еще более тяжелое открытие – помогать женщинам, пережившим перинатальную потерю, у нас в стране почти никто не умеет. Накануне открытия фонда его основательница рассказала о том, что поможет справиться с потерей и где искать такую помощь.

Перинатальная потеря – смерть ребенка до рождения или в первые семь дней после рождения. Иногда среди женщин, переживших перинатальную потерю, используется выражение «смерть нерожденного». Термин «перинатальная потеря» может означать внутриутробную смерть плода (в том числе в результате замершей беременности), смерть ребенка в родах или в ближайшее время после родов. К перинатальным потерям относят также аборты, особенно аборты по медицинским показаниям, когда врачи настаивают на абортировании нежизнеспособного ребенка.

— С кем стоит связаться в первую очередь, и о какой помощи просить?

— В первую очередь, стоит найти близкого человека – как правило, это муж, но может быть сестра, мама, кто-то из друзей, кто возьмет на себя все функции общения с внешним миром. Потому что состояние, в котором оказывается женщина, — это шок. В таком состоянии сложно принимать взвешенные решения, и хорошо, если рядом окажется человек, способный объективно и здраво оценивать ситуацию, который сможет переводить с языка внешнего мира те вопросы, которые женщине нужно решить, и сообщать вовне ее ответы.

Вопросы, связанные с похоронами, возникнут чуть позже. А пока женщина впадает в состояние оцепенения: ей сложно поверить, что то, что произошло – это ее реальность.

Читайте также:  Задержка после первых месячных после родов на искусственном вскармливании

Если есть возможность в этот момент пригласить к себе кого-то близкого, — это лучшее, что женщина может сделать для себя.

Насколько знаю, если случилось страшное, к женщинам, перенесшим перинатальную потерю, роддома сейчас могут пускать близкого человека, например, мужа, даже в то время, когда других посетителей не пускают.

Также женщине стоит знать, что она имеет право видеть ребенка, подержать его на руках, с ним сфотографироваться. Кому-то мои слова могут показаться странными – многие женщины не сталкивались со смертью, вообще никогда не видели мертвых людей, и это может пугать. Но проходит какое-то время — и мамы, и папы начинают жалеть, что они не посмотрели на своего ребенка, не подержали его, у них нет ничего, что бы о нем напоминало.

Если говорить обо мне: мои руки помнят тело моего малыша.

Важным действием оказалось то, что муж сфотографировал нашего сына, я знала, что это фото у него есть, и поначалу очень боялась этого кадра. Но в день похорон, которые были через неделю, я сама попросила мужа прислать мне этот снимок. Сейчас, когда прошел год, у меня время от времени возникает желание посмотреть на личико сына, это – очень дорогие для меня воспоминания.

Все перечисленные ситуации в абсолютном большинстве случаев воспринимаются женщиной как смерть ребенка.

— Часто женщина, ребенок которой умер, лежит в одной палате с женщинами, родившими здоровых малышей. Как ей вести себя с ними?

— Здесь сложно дать совет. Те роддома, у которых есть физическая возможность положить такую женщину отдельно, это делают. Я бы рекомендовала покинуть роддом так быстро, как позволит врач, потому что крики и вид младенцев и кормящих мам очень ранит. Это просто разрывает сердце женщине, которая тоже хотела испытать радость встречи с малышом, но все получилось иначе.

Фото с сайта healthy-kids.ru

— Мама выписалась. В каком она состоянии? Какую помощь и информацию ей стоит искать?

— Состояние может быть очень разным. Сначала это, как правило, шок, потом – поиск виноватых. Психологи выделяют в переживании несколько стадий, но на самом деле они далеко не всегда проходят постепенно, как в книжке, — иногда все приходит сразу.

Это может быть злость и ярость, очень часто – чувство вины, это может быть желание оградиться, или чувство беспомощности. Могут быть физические симптомы – ощущение, что в груди все сдавлено, и ты задыхаешься, потеря сна. Например, после случившегося мы с мужем три ночи не спали, а когда на четвертую ночь я начала засыпать, то просыпалась, обнаруживала, что это не сон, и будто заново сталкивалась с реальностью. И начинался поток слез и неверие в происшедшее.

И самое ужасное – то, в чем часто застревают и женщина, и ее муж – чувство вины. Это – самая страшная западня, в которую попадают люди, потому что это разъедает их душу и тело.

Для того, чтобы справиться с этим, нужны психологи или духовность, вера.

То есть, женщине после родов нужно проявить заботу об эмоциях. У некоторых женщин после произошедшего есть желание постоянно говорить о том, что произошло. У кого-то этого желания нет. И самая главная поддержка, которую могут в этой ситуации оказать окружающие, – дать женщине и ее мужу понять, что они не одни, что вокруг них есть люди, которым не все равно.

Если вы вдруг оказались родственником такой семьи, — просто дайте им знать любым способом, что они могут рассчитывать на вашу помощь.

Потому что худшее, что делают в нашей стране люди, которые очень не любят соприкасаться с темой горя и утраты, — просто игнорируют такую семью, потому что не знают, как на нее реагировать. В итоге родители оказываются в изоляции – это ужасно.

Если у мамы возникает желание говорить о случившемся, нужно найти, с кем она может поговорить. Это позволяет сбросить внутреннее напряжение. В этой ситуации хочется говорить об одном и том же много раз. Поэтому одна из первоочередных задач нашего фонда – создание «родительских групп» в разных городах, чтобы родители могли говорить о том, что произошло, что они чувствуют, быть принятыми полностью, вместе со всеми своими переживаниями, и увидеть, что не они одни попадают в такую ситуацию, испытывают такие чувства.

Фото с сайта verywell.com

— Кстати, о помощи. У нас ведь крайне немного психологов, специализируются на теме утраты. Получится – часть женщин окажется далеко от специалиста просто географически. Что делать в этой ситуации?

— К нам уже стали обращаться женщины из разных уголков России, и наши психологи помогают удаленно. Так что, несмотря на удаленность, помощь возможна. Важно обратить внимание, что психологов, умеющих работать с темой перинатальной утраты действительно очень немного.

И если вы решите обращаться сами к специалисту, то обязательно поинтересуйтесь его образованием и опытом именно в этом направлении.

Очень важно, чтобы после перинатальной потери у членов такой семьи (потому что на самом деле страдает не только женщина, отец тоже очень переживает смерть ребенка) возникло желание жить. Иногда возникает либо желание уйти в себя и в бесконечный поиск виноватого, и это разрушает и физическое тело, и ощущение радости жизни. Либо все-таки возникает мысль: «Я хочу жить», — и тогда возможна забота о своем физическом теле, работа со своим психологическим настроем, с эмоциями.

Если женщина, ее муж или кто-то еще из родственников, остро переживающих ситуацию перинатальной утраты (бабушки, дедушки), принимают решение — жить, даже если это пока сделать очень сложно, они всегда могут позвонить в наш фонд, и мы всегда найдем специалиста, который постарается поработать с ними, поддержать и помочь.

То есть, самое лучшее в этой ситуации – искать психолога, как минимум – группу родительской поддержки, но их пока тоже очень мало. Мы уже начали работу над тем, чтобы в каждом роддоме в нашей стране был психолог, специально обученный тому, как работать в таких ситуациях. Но это – перспектива. Пока же универсальное решение для любого уголка страны – в обращении в наш фонд.

Фото с сайта verywell.com

— Желание жить откуда возникает?

— Хороший вопрос. Наверное, у всех по-разному. Мне кажется, нет какого-то единого ответа. У меня это была моя семья и любовь к мужу и детям.

Когда через десять дней после родов я попала в больницу с кровотечением, то поняла, что завернула куда-то не туда; было такое ощущение, что я не выбрала «жить». И вот тут я поняла, будто что-то неправильно, было ощущение, что я полностью порушена – и физически, и эмоционально, и душевно. И я стала постепенно настраивать себя на позитив – делать упражнения, гулять. Радоваться, конечно, было сложно, — пыталась находить поводы для позитивных эмоций.

В этот момент очень важно чувствовать свои потребности и просить о помощи.

Например, мы с мужем поняли, что нашим детям тяжело рядом с нами, потому что я много плачу. И мы попросили нашу подругу сходить с ними в кино.

В итоге у нас было время пообщаться, понимая, что дети всего этого не видят и продолжают нормально жить. Это уже маленькая, но позитивная эмоция.

Мы решили поехать в небольшое путешествие в Санкт-Петербург. Да, сейчас, спустя год, мы не помним, что было в этой поездке, но она вытащила нас из того места, где все это произошло, из тех эмоций, которыми оно сопровождалось. Два месяца с нами жила моя сестра, она смотрела за детьми, готовила и убирала – это тоже очень сильно нас поддержало, потому что сил на повседневную жизнь не хватало.

То есть, главное – позволить себе горевать — выпустить те эмоции, которые ты переживаешь, позволить себе изоляцию или общение. И просить, просить, просить о помощи – это нормально. Когда знают, чем помочь, люди, как правило, охотно откликаются, и оставляют такую семью в изоляции просто потому, что не знают, чем помочь. Лучшее, что могут сделать родители в такой ситуации для себя, — прямо говорить, какая помощь им сейчас нужна.

Фото с сайта psychcentral.com

— Как в этот момент выстроить отношения с родственниками, чтобы их не ранить, получить помощь и не натолкнуться на поучение, как жить или поток чьих-то собственных, тяжелых, но, наверное, не очень уместных в данной ситуации воспоминаний?

— Надо позволить себе быть неудобной и выбирать людей для общения. И помнить, что фразы, которые очень ранят нас, люди нередко произносят для того, чтобы нас поддержать; просто они не знают, как сделать это иначе. Если так говорит близкий человек, можно попытаться просто объяснить ему: «Меня это ранит, давай лучше помолчим». Или: «Мне бы сейчас больше хотелось рассказать, как это было у меня». То есть, быть честным.

Если человек не слышит или продолжает свою песню, я бы рекомендовала пока перестать с ним общаться.

Потому что самое важное сейчас не пытаться успокоить всех вокруг и быть хорошей для них, а позаботиться о себе. Это лучшее, что вы можете сделать для себя, для своего мужа, настоящих и будущих детей.

— Как выстроить отношения с мужем? Как выйти из ситуации в дальнейшие отношения так, чтобы не ассоциироваться друг у друга с этим горем?

— Подобная ситуация – это повод либо обрести еще большую близость с мужем, либо понять, что близости на самом деле нет. И тогда можно либо дальше работать и создавать ее, либо признать, что ничего не получается.

Нам с мужем очень повезло: мы всегда проговариваем друг другу свои эмоции и чувства, а не молча циклимся каждый на своих переживаниях. Важно, чтобы мужчина и женщина, во-первых, были готовы быть искренними друг с другом. То есть, вы рассказываете мужу, «что со мной происходит, о чем я думаю, что я чувствую, чего я боюсь». А ваш партнер готов выслушать все это без критики, без оценок, не разбирая – «правильные» это чувства или «неправильные». В нашей ситуации это было так.

Я знаю, что многие мужчины предпочитают закрыть историю о смерти ребенка, как дверки шкафа, и жить дальше, делая вид, что ничего не было. Я знаю многих женщин, которые в этой ситуации нашли поддержку у мамы, подруги, либо психолога, с которыми они могли вентилировать свои эмоции, это тоже помогает сохранить отношения. Потому что у мужа может быть другая стадия, другая форма переживания. И, может быть, пройдет немного времени, а, может, много, когда он сам будет готов соприкоснуться со своей болью и выпускать ее. Самое главное здесь – не винить друг друга, не предъявлять претензий, а быть честным со своим партнером, говоря о том, что происходит со мной.

При этом нужно принять как аксиому: «Не ищи виноватых, потому что их нет!» Вина – это самый большой капкан, в который тут можно свалиться.

Я тоже долго искала ошибки, которые привели меня к тому результату, который получился.

И в итоге научилась признавать, что в каждый момент времени я принимала самое лучшее решение, употребляя все свои знания, весь свой опыт для блага этого ребенка. И то же самое я знаю о своем муже. Сейчас, исходя из текущего опыта, наши решения, возможно, были бы другими, но тогда они были именно такими.

Наш ум очень хочет получить иллюзию, что он – властелин мира, и, что если он будет знать много, а лучше – все, тогда мы, наверное, будем бессмертны.

Но в этом как раз – огромная западня для ума, потому что люди хотят быть, я бы это назвала, богами, управлять этим миром всецело. Но это не так. Жизнь – это процесс, а мы – люди, и мы получаем опыт. Когда мы решаем в первый раз родить ребенка, для нас это – открытие, потому что у нас не было подобного опыта. И то же происходит с каждым поступком в нашей жизни: уходя в прошлое, он становится опытом, на основе которого мы, может быть, решили бы что-то иначе.

Но в тот момент, когда что-то происходило, любое наше ответственное решение было лучшим из тех, что мы могли принять. А когда оно прошло – это просто опыт. Поэтому какой смысл себя винить? И мы можем выбирать – злиться на этот опыт или взять в дальнейшую жизнь то ценное, что он нам принес.

— Спустя какое время и как контактировать с внешним миром?

— Это – тоже будет индивидуально у каждого. Для женщины важно в первую очередь восстановиться после перенесенных родов физически, и ни в коем случае не принимать на себя эмоциональные и физические нагрузки до восстановления, потому что это плохо отразится на ее же будущем.

Если говорить о контактах, то многие видели, что ты ждала ребенка, готовилась к родам, и они поинтересуются: «Когда родила, а как назвали?» Нужно быть готовой отвечать на такие вопросы.

Мне было проще отвечать правду: «Я родила мальчика. Его назвали Егором. И он умер в родах».

Я просто заучила эти несколько фраз, произносить их мне каждый раз было больно, но так я выпускала печаль, которая во мне жила.

Кому-то, возможно, будет проще молчать или отложить этот разговор. Я, например, говорю, что теперь у меня трое детей, но один умер, и не боюсь ранить этим окружающих. Все индивидуально.

— Как во всем этом помогут материалы фонда?

— Материалы фонда предназначены для разных людей. Для родителей у нас помещены памятки, как создать историю ребенка, юридические советы, связанные с похоронами, касающиеся, в том числе, получения компенсации за похороны.

Для друзей, членов семьи, бабушек и дедушек есть брошюра о том, что чувствуют в этой ситуации родители и как их поддержать.

Есть даже брошюра для работодателей и брошюра, как выходить на работу, человеку, пережившему перинатальную смерть.

Есть брошюра, помогающая в поддержке старших детей – что говорить о смерти малыша, как себя вести с ними.

Дети ведь тоже очень тонко чувствуют состояние родителей, и там есть советы, о чем и как с ними говорить по возрастам.

Есть брошюра, посвященная внутриутробной смерти.

То есть, мы видим себя в данном случае как источник информации и мощной психологической поддержки, которую получает индивидуально каждый обратившийся к нам человек. Мы продолжаем готовить больше материалов для поддержки людей в случае перинатальной потери. Готовим материалы для персонала роддомов, которые способны помочь им при столкновении с ситуацией перинатальной утраты их пациента и защите от эмоционального выгорания.

В будущем мы также хотели бы повлиять на развитие системы здравоохранения так, чтобы те три слова, которые акушерка скажет маме, ребенок которой умер в родах, согрели бы ее сердце, а не разрушили его остатки.

Мы планируем организовывать международные конференции для обмена опытом между специалистами и вести исследования с целью уменьшения количества мертворожденных детей. В настоящий момент в нашей стране исследований такого рода не ведется. Мне кажется, это важно.

источник

В их доме прямо при входе видишь фотопортрет: улыбающаяся семья в обнимку – Пётр, Юлия и их дочь Вика, и надпись: «Любовь такая лишь раз бывает…» Он — 34-летний водитель-дальнобойщик, занимающийся грузоперевозками, она – учительница истории. Он родом из Новоскольского района, из многодетной семьи, она — коренная белгородка. Они прожили душа в душу больше 10 лет, построили двухэтажный дом, растили дочь и очень хотели ещё детей. В августе этого года Юлии Можайцевой исполнилось бы 32 года. Теперь её нет, а муж остался с тремя дочерьми на руках, две из которых – малютки-близняшки. В конце мая этого года Юлия умерла при родах в областном Перинатальном центре.

Прошло уже полтора месяца со дня смерти жены, а Пётр всё не находит себе места, не может нормально работать. Написал письмо в АиФ, чтобы хоть как-то отвести душу, подробно рассказал всё, что произошло, при встрече с корреспондентом «АиФ-Белгород».

Читайте также:  Как определить начало родов у повторнородящих

— Мы очень хотели второго ребёнка, но у Юлии долго не получалось забеременеть, — вспоминает он. – Хотели даже ехать в Москву на ЭКО. Потом, в ноябре 2007 года, когда узнали, что Юлия ждёт ребёнка, были безумно счастливы. А когда ещё на УЗИ нам сказали, что будет двойня, были просто в восторге.

С врачом Перинатального центра Светланой Райковой они познакомились в марте 2008 года, решили, что наблюдать за Юлией и оказывать помощь в родах будет она. Два раза в апреле и в мае Юлия лежала на сохранении в Перинатальном центре. К концу мая у женщины появились отёки.

Поскольку первую дочь она рожала через кесарево сечение, и учитывая, что ожидается двойня, врач рекомендовала заранее лечь в стационар. 30 мая Юлии стало плохо, её поместили в реанимацию. На следующий день Пётр общался с ней по телефону и услышал, что ей лучше. Но в тот же вечер 31 мая, около 18 часов, она сообщила мужу, что ей снова хуже. Это был их последний разговор. Около 21 часа ему позвонила Райкова и поздравила с рождением двух девочек, вес которых 2380 кг и 2090 кг – нормальный для двойни. На вопрос о состоянии жены врач ответила, что Юлия в реанимации, и сказала, чтобы он пришёл на следующий день часам к 11-ти, принёс минералку без газа и лимон.

— В 6 утра 1 июня я звоню в роддом, спрашиваю о жене, а мне говорят: «Лучше приезжайте», — вспоминает Пётр. – Мы с тёщей тут же выехали. Нас никто из врачей не встретил, а охранник у ворот говорит: «Вы родственники женщины, которую повезли в морг?» Потом вышел какой-то незнакомый врач, сказал, что у жены не выдержало сердце.

А вот Светлана Райкова так ни разу с родственниками и не поговорила.
— Все нам объясняли, что произошло, все приносили соболезнования и извинения, кроме неё! — возмущается Пётр Можайцев. – Мне говорили, что она испугалась, растерялась, что, когда поняла, что уже поздно что-то изменить, вызвала всех врачей, и они ночью мчались в роддом кто на чём. Я не виню врачей, делавших вторую операцию, которые пытались её оживить. Столько везде говорят о Перинатальном центре, а о нашей трагедии – ни слова!

9-летняя дочь Вика теперь для отца – поддержка и утешение. Она как-то сразу повзрослела, а раньше была такая беззаботная. За малышками ухаживает сестра Петра, 36-летняя Наталья, оформила на себя отпуск по уходу за детьми до полутора лет. Помогают и другие родственники. Так что сказать, что Пётр остался брошен один на один со своей бедой, нельзя. Но сам он не знает, как жить дальше.

— На похоронах мне говорили, мол, не раздавай юлины вещи до сорока дней, — говорит он. – Они не понимают, для меня это – как музей: откроешь шкаф, там её платья, духи, её запах, и кажется, будто она рядом.

Уезжая в командировку, Пётр вместо иконки берёт с собой фотографию жены.

— Она за мной ходила, как за малым ребёнком, — вспоминает он.- Когда уезжал, письма мне писала о любви и отдавала, когда возвращался. Никогда не повысила голос, ни со мной, ни с родителями ни разу – ни одного конфликта, жили в такой любви, что все завидовали.

«Никто не застрахован от смерти в родах»

— Случаи смертности, связанные с беременностью и родами, очень редки, но имеют особое социальное значение, это горе для семьи и близких людей, часто сиротами остаются дети, — говорит начальник управления медицинский проблем семьи, материнства, детства и демографической политики Наталья ЗЕРНАЕВА. — Смерть Можайцевой Юлии Вячеславовны в перинатальном центре областной клинической больницы, который является ведущим учреждением родовспоможения в области и где оказывается высококвалифицированная медицинская помощь женщинам с осложненными родами и тяжелыми заболеваниями, тяжело переживается всеми медицинскими работниками, причастными к ведению беременности и родов.

В департаменте здравоохранения и социальной защиты населения области была создана комиссия для выяснения причин, приведших к трагедии. В ходе служебной проверки были проанализированы все этапы оказания медицинской помощи. Течение беременности у Юлии осложнилось гестозом второй половины беременности, в связи с чем она была госпитализирована, получала лечение не в обычном отделении патологии беременных, а в реанимационном отделении перинатального центра.

Проводимая терапия позволила стабилизировать течение заболевания, однако вследствие начавшегося разрыва матки по рубцу (в первых родах было проведено «кесарево сечение») в сосудистое русло попали околоплодные воды. Эмболия околоплодными водами, подтвержденная гистологическим исследованием, является непредотвратимой причиной смерти. Бригада лучших специалистов с 23 часов 31 мая до 6 часов 1 июня пыталась сохранить жизнь Юлии, было сделано все возможное.

— Материнская смертность при такой патологии составляет 85 процентов, это общемировые показатели, — говорит заместитель главного врача областной больницы святителя Иоасафа по родовспоможению Лидия ВАСИЛЬЧЕНКО. – За последние 10 лет у нас в Перинатальном центре не было ни одного подобного случая, и все мы, конечно, очень переживаем и сочувствуем этой семье.

По словам Лидии Сергеевны, Светлана Райкова — врач с 10-летним стажем, приехала из Курска, работает в перинатальном центре с 2004 года. В данный момент, с того самого случая, она находится в отпуске, и, возможно, за пределами области.

— Я не хочу оправдываться, я понимаю родных, обвиняющих врача, но ведь врачи не всесильны, — говорит Лидия Сергеевна.

Наблюдение за малышками ведут непосредственно специалисты перинатального центра. Организовано специальное питание для младенцев. К сотрудникам перинатального центра применены меры дисциплинарного взыскания.

— Члены комиссии беседовали с родственниками Юлии, были объяснены все причины, приведшие к трагедии, — говорит Наталья Зернаева. — Однако горе семьи несоизмеримо ни с какими нашими объяснениями. Еще раз хочу принести извинения и глубокие соболезнования семье Можайцевой Юлии Вячеславовны от себя лично, всех медицинских работников. Простите нас!

… Мать Юлии Любовь Алексеевна, вспоминая со слезами, какая белая, без единой кровинки, была её дочь в гробу, говорит:

— Для врачей это просто случай. А нам как жить? Для нас всех это горе на всю жизнь.

источник

4 января 2019 в 9:00
Марта Вишневская (имя изменено по просьбе автора) / Фото: pinterest.com / LADY.TUT.BY

Я решилась написать этот текст, потому что стала свидетельницей одной ситуации: две барышни обсуждали общую знакомую — мол, ей уже за сорок, а она все не замужем и детей нет.

Дело в том, что я знала эту женщину и то, что когда-то она была замужем. И ребенок у нее тоже был, только умер спустя несколько часов после рождения. Но кому это интересно? Мало кто из женщин признается или проговорится о том, что они вроде как тоже мамы, но не совсем. Потому что их дети умерли, едва появившись на свет.

Если честно, рассказывать о том, что у тебя умер ребенок в родах, отчего-то неловко. Как и шестнадцать лет назад, так и сейчас. Ты как будто проживаешь жизнь в каком-то неизвестном тебе статусе. Когда ты вроде стала мамой, но не совсем. И вроде как не имеешь права так называться. Ведь ты не качала своего ребенка на руках ночами. Не кормила грудью, не гуляла с коляской по парку. Все, что тебе досталось, — это прожить девять месяцев вместе с ним, пока ребенок находился внутри твоего живота, а потом получить свидетельство о смерти.

И хорошо, если ты вписала в бумажку то имя, которое выбрала, пока носила ребенка в себе. Может быть и так, что придумываешь его наспех, чтобы заполнить несчастный листок.

И ты со своим горем остаешься совершенно одна. Как женщина, как мама… Но вынуждена коммуницировать с огромным потоком людей, которые видели тебя с животом. На радостный возглас коллег: «Ну что, как назвали»? — отвечаешь скомканно: «Она умерла. Назвала так-то». И тонешь во взглядах, полных сочувствия и смущения. Пытаешься как-то спасти этот неловкий момент, сместить вектор на что-то другое вроде: «А погода сегодня чудесная! Как твои дела?». И ожидаешь, когда же собеседник аккуратно попрощается с тобой.

А потом рыдаешь на дне ванны, еле сдерживаясь, чтобы не полоснуть по венам бритвой. И, прогуливаясь по городу, отовсюду слышишь плач младенцев и замираешь, глядя на матерей, которые устало и счастливо поднимают детей на руки.

Ты ждешь, когда закончится этот период знакомых и друзей, которые в курсе твоей ситуации, чтобы перестать отвечать на вопросы. Чтобы замереть в коконе личной драмы и попытаться ее пережить. Чтобы не слушать: «Ну ничего, еще родишь», «Господу виднее».

Ты помнишь, как в роддоме тебя переселили в отдельную палату. Врачи понимали: той, у которой ребенок умирает в реанимации, не место среди мамочек. Тут надо деликатно. Кто знает, что будет через пять минут, через два часа, через сутки.

Через два дня мужской голос сообщит сухо: «Ваш ребенок умер». И тебе дадут один день, чтобы закрыться в палате и выплакаться. Принесут таблетки, чтобы пропало молоко. И еще одну — «для сна».

Благодаря таблетке «для сна» погрузишься в странное зыбкое состояние, и происходящее станет будто сном из мультфильма «Ежик в тумане», где ты бредешь в одиночестве и ищешь уже несуществующего человека.

До выписки будешь слышать, как ночами плачут младенцы, и, вслушиваясь в тихое плаксивое мычание, впервые не раздражаться детским криком.

Выписываешься тайно, выходя из роддома со справкой о смерти. Проходишь через главный вход с понурой головой, без цветов и поздравлений, с грудью, еще полной молока, и болью до краев души. С мутной головой от таблеток «для сна». Их действие продлится еще пару суток, а потом, когда похороны и родственники вокруг суетливой толпой, вдруг прекратится. И ты ощутишь, что такое быть оголенным проводом и бить током без разбору каждого, кто до тебя дотронется.

Запомнится с того дня лишь укол успокоительного от приятельницы-врача и гроб размером с походный рюкзак, опущенный в землю. А потом, дома, за поминальным столом будут разговоры о том, что зима выдалась холодная, «ты где праздновать Новый год будешь?» — полушепотом, чтобы ты вроде как не услышала.

Ты думала, что худшее — это все пережить. Окажется — нет. Худшее — это стать тем самым неопределенным статусом, когда поддерживать тему материнства в кругу знакомых будет очень неловко. Ты ведь в курсе: какие анализы надо сдавать, токсикоз, тяга к сладкому, слезливость и раздражительность, а потом — подготовка к родам. И сами роды — мучительные, но в предвкушении того счастья, когда забудется вмиг и боль, и унижение от самого процесса.

Ты вроде бы можешь поучаствовать в диалоге, но осекаешься: а стоит ли? Ведь придется признаваться в пережитом, а на это ты не способна. Как и врать, что, мол, подруга рассказывала. И ты выключаешь себя из этой жизни. Делаешь вид, что не в курсе, каково это — девять месяцев носить под сердцем ребенка и ожидать его рождения, проживая все этапы триместров.

И обязательно кто-то, кто не в курсе, скажет тебе: «Вот родишь — тогда поймешь». Или: «Ой, ты такая худая, но забеременеешь — поправишься». А ты ничего, молчишь и держишься за невидимый столб внутри тебя, за нечто уставшее внутри, что зовется душой.

Через какое-то время решаешься снова стать мамой. И от мысли, что придется пройти все это заново, становится плохо вплоть до панических атак.

На радостные возгласы и поздравления ты не реагируешь. Даже хамишь. Ну не можешь ты радоваться и прыгать, как дрессированная кошка, от того, что внутри тебя ребенок. И просишь заранее ничего не говорить, не покупать. И сама ты ничего не покупаешь. Ни кроватки, ни подгузников, ни распашонок.

«Суеверная что ли?» Тебя пытаются «зарядить позитивом», а ты думаешь только о том, как не разреветься и не сказать правду. О том, что не суеверие это, а знание, каково это — возвращаться в квартиру и не понимать, куда теперь деть упаковку подгузников, погремушку, нежные белые пинетки, связанные бабушкой. Ты находишься среди детских вещей и сходишь с ума, а ночами слышишь фантомные удары ножкой внутри живота и комкаешь рукой те самые пинетки белого цвета.

Все девять месяцев второй беременности тихо ревешь в ванной, чтобы не видел муж. Никому не говоришь, как тебе страшно. Что ты не знаешь, каково это родить — и обнять собственное дитя, в твоей памяти лишь человечек под колбой в проводах, а потом в гробу. Ни крика на память, ни ручки на ладони.

В роддоме другие беременные будут спрашивать: «Ребенок первый»? Остается только врать. Только каждый раз в этом вранье ты предаешь себя и ту девочку, у которой уже было имя.

А сколько женщин, так и не решившихся на вторые роды? Тех, кто смирился с обыденными замечаниями: «Будь ты мамой, поняла бы»… И снова, и снова хоронить дитя, которое, так случилось, прожило всего лишь несколько часов.

Однажды, когда думаешь, что призраки прошлого все-таки тебя отпустили и ты научилась врать, что мама одного ребенка, прошлое настигает.

Спустя несколько месяцев после похорон я поделилась произошедшим со своей учительницей, которая пережила тот же опыт. Хотелось поговорить, не притворяясь, обо всем этом — реанимации, реакции врачей, похоронах и груди, которая болела от бесхозного молока.

А через десять лет узнаешь — та учительница поделилась сомнениями с другим педагогом твоей школы: «Скорее всего, у нее ребенок не умер. Это она все придумала, потому что родила без мужа. А сама ребенка в детдом отдала. Она, когда все это рассказывала, не плакала. А была бы мамой, похоронившей дочь, рыдала бы».

Слухи рождаются быстрее, чем дети, и вот ты уже не мама, потерявшая дочь, а дрянь, которая сдала ребенка в детский дом. «Потому что не плакала» — такой аргумент без права оправданий. Ты сидишь, держишь в себе все это дерьмо, которое на тебя вывалили, чтобы ты знала о сплетнях (и хорошо, что сказали), и не понимаешь, почему люди настолько циничны. Даже те, кто вроде пережил то же самое, что и ты.

Понимаете, почему о мертвых детях лучше никому не рассказывать? Ты отчего-то всегда виновата. Всегда вынуждена оправдываться.

И ты берешь свидетельство о смерти и просишь мужа отвезти его в школу и положить той учительнице на стол. Со словами: «Пожалуйста, перестаньте распространять сплетни, что ваша бывшая ученица сдала ребенка в детский дом. Вот справка. Убедитесь». А потом испытываешь стыд за то, что пришлось все это делать.

Кто-то спросит: а зачем мне все это знать? Мир жесток, люди умирают, и это не новость. Я помню, как будучи беременной, поделилась с одной женщиной, что мне тяжело сейчас быть в положении. Потому что я уже была в этом статусе, но ребенок умер. И она сказала мне: «Ну и не надо было мне этого говорить. О таких вещах не сообщают».

Я все пытаюсь понять — почему? Почему женщины должны стесняться того, что они стали мамами без ребенка? Почему чувствуют себя виноватыми за то, что говорят правду?

Почему обязаны оберегать чувства других людей, но при этом сталкиваться с пренебрежением, с таким фидбеком, будто ты спекулируешь на жалости.

Да, иногда дети умирают, едва родившись, и, к сожалению, это происходит гораздо чаще, чем многие думают. Просто огромное количество женщин об этом не говорят, не признаются — они молчат. И многие даже не представляют, сколько знакомых женщин утаивают эту правду.

Но мы прячемся в обычной жизни, рассказывая все, как есть, лишь гинекологу. Потому что знаем, что, рассказав, снова почувствуем себя виноватыми, не такими, как все. Хотя вселенная сделала больно — тебе.

источник