Меню Рубрики

Страшные истории про беременность и роды

Это совсем не праздничная и невесёлая миниатюра.

Однажды я забеременела, и собралась рожать. Рожать было необходимо – и муж был бесплодный, да и возраст уже поджимал, всё-таки 33 года.
Спросите — почему муж не лечился? Не захотел он, он, вернее начинал, но так как это вопрос не быстрый, то он выбрал – водку. Спросите – зачем с таким жить осталась и не развелась? А потому, что с самого детства одна – ни подруг, толком, ни, естественно, друзей. Вышла замуж за того, кто задержался надолго.
Скажу честно, в 19 лет я рожать от этого человека не стала, и в страшном сне себе представить не могла, что замуж за него пойду. Но, как говорится, человек предполагает, а бог располагает. А, когда собралась, мне было 24 года, от мужа родить – он уже не мог.
То, что муж бесплодный, я не придумала – мы ходили в больницу, проверялись. Естественно, если женщина не может зачать, значит — она и виновата. Но, меня проверили – всё нормально, а вот у него 2% живых.
Это к вопросу – почему женщины не рожают.
Так вот, однажды я забеременела, причём, не от кого-нибудь, а от любимого человека. Это была любовь с первого взгляда, а не тупое удовлетворение своей похоти.
Как же я была счастлива, как же я ждала этого ребёнка!
Беременность была отличная, все анализы в норме, к врачу ходила, как надо. Даже токсикоза не было, из еды ни на что меня не тянуло, поправилась на 8 кг., в общем – всё прекрасно.
Настало время ехать в роддом.
Я знала, что время подошло, и уже обязательно надо ехать, но что-то меня держало. В этот же день мне домой позвонила врач-гинеколог, которая меня наблюдала, и я поехала.
Учитывая то, что у меня отличная беременность, я не стала выбирать какой-нибудь «крутой» роддом, и поехала в тот, который был прикреплён к нашему району.
В родильный дом я прибыла вечером, ночью у меня начались схватки, под утро стало совсем больно. В 8 часов утра я сделала УЗИ и меня осмотрела зав. отделением, сказала, что всё хорошо и я к 10 часам вечера рожу.
Тут начались мои мучения. Ночь не спала, есть, естественно, ничего не ела, боли ужасные.
Опытные женщины мне сказали, что чтобы всё хорошо завершилось, надо заплатить своему врачу, который будет принимать роды. Роды у меня должна была принимать та самая зав.отделением, которая меня и осматривала. Я заплатила, сказав, что заранее за всё благодарна.
Вот тут начинаются продолжаться мои страдания. Воды отошли в 18 часов, продолжаются жуткие боли. Шейка матки раскрывается только на три сантиметра. Я прошу какое-нибудь обезболивающее – терпеть уже невозможно, уже около 10 часов мучаюсь. Мне ставят через позвоночник лидокаин. Это помогает, но минут на 10.
Уже час ночи, я начинаю умолять, чтобы мне сделали кесарево сечение, на это мне говорит моя врач, что у меня нет показаний к кесареву. И только, когда она взяла, и очередной раз послушала сердцебиение плода, и толком ничего не услышав, меня начали готовить к операции.
Дальше было тоже интересно.
Сначала мне поставили укол лидокаина, проведя чем-то по животу, врач спросила:
— Чувствуешь?
— Да – ответила я.
Потом мне поставили ещё.
— Чувствуешь?
— Да!
Я слышала разговор врачей.
— Ты, наверно, была раньше наркоманкой, раз всё чувствуешь! – заявила одна из врачей.
Потом мне сделали общий наркоз, и я уже ничего не чувствовала.
Очнулась я на рассвете в реанимации. Начала требовать к себе врача, чтобы узнать, что с ребёнком. Врач, принимавшая у меня роды, пришла, в каком-то помятом состоянии. Она рассказала мне жуткую историю, что у ребёнка была ТРИЖДЫ обмотана пуповина вокруг шеи, и вообще он не выживет.
К 10 часам ко мне в реанимацию опять пришла моя врач, и я ей дала свою «сотку», и оставшиеся деньги, так как в реанимации положить их было некуда.
Сначала сказали, что я могу сходить, посмотреть на своего ребёнка, но потом меня перевели в другое отделение, и все замолчали.

В отделении гинекологии я пролежала 5 дней, и только перед выпиской узнала, что ребёнок умер через 10 часов после рождения.
Мои родственники были в больнице в это время и узнали о трагедии сразу же, они говорили с врачом, принимавшей роды. Как рассказывала потом моя мать, её всю трясло, и она сказала: «извините, у меня такое за 20 лет впервые». Хоть телефон вернула, и то – спасибо!

Вообще, в этой больнице происходили и ещё интересные вещи.
Принесли мне мои родственники плавленый сыр. Такой, в круглой коробочке, где лежат сырки, нарезанные треугольными дольками. Таких коробочек было две – одни сырки со вкусом бекона, а другие со вкусом грибов. Позже, по телефону меня спросили:
— Тебе какой сыр больше понравился?
— Как какой? Мне передали только одну коробочку, и то на половину пустую.
Потом мне приносили в больницу ещё суп из курицы, и я даже обрадовалась, увидев в банке с супом мелкие куриные кусочки. «Как здорово они догадались сделать!» — подумала я. Оказывается с супом ещё предали и пол курицы, но та таинственно исчезла.
Видимо, совсем голодали медсёстры в этой больнице!
Выписавшись, я ходила к патологоанатому, узнать причину смерти ребёнка, он сказал, что было кровоизлияние почти во все органы, а в остальном ребёнок был абсолютно здоров.

Ах, эти два слова «если бы»!
Если бы я поехала в другую больницу…, если бы мне сразу сделали кесарево…, если бы…, если бы… .

И ещё наших врачах-профессорах.
Случилась со мной плохая неврологическая болезнь, мне тогда помог один врач.
Тогда он мне помог, спасибо ему за это, потом я стала замечать за собой нехорошие признаки поведения, которых раньше не было. Я сказала об этом своему профессору. Он мне посоветовал попить таблетки на травах. Между тем, моё состояние становилось всё хуже и хуже. И только когда я прошла обследование уже под руководством другого врача, тогда выяснилось, что всё уже запущено и я – инвалид.
Если бы он вовремя отправил меня на обследование, сейчас я бы была здорова.
Если бы.
А мой профессор мне заявил: «извини, это моё упущение».

Короче, бобло все горазды брать, причём неплохое, а делать ничего не хотят. Никого ничего, кроме денег не трогает!

источник

За всю беременность меня ни разу не посетила мысль, что мне страшно рожать. Я ждала родов с нетерпением, с радостью, но никак не со страхом. Мне казалось, что я буду самой счастливой, когда процесс пойдет, что, когда рожу и малыша положат мне на живот, я буду плакать от счастья. Получилось все совсем не так, как я ожидала.

Я на самом деле не знаю, зачем я это пишу. Может, выговориться, может, предостеречь кого-то, может, просто поделиться. Это нелегкая история, и она еще не кончилась, последствия будут преследовать меня и моего сына еще долгое время, но самое страшное мы уже пережили.

… На 38 неделе я узнала, что роддом, в котором я собралась рожать, закрывают на мойку ровно в мой ПДР. Судорожные поиски другого роддома по всему Краснодару затянулись – я объехала их все, и везде не было варианта рожать – один был переполнен и сказали, что в лучшем случае примут со схватками в 5-7 минут и раскрытием минимум 2 см, в другом сказали, что без патологий плода не примут даже со схватками – вызовут скорую и отправят в другой РД, в третьем рожать было страшно уже мне – об этом РД ходили страшные слухи, что здоровых детей оттуда не выписывают вообще, а врач, с которой я хотела рожать, предупредила, что на мой ПДР и ближайшие от него 2-3 недели там будет обсервация – т.е. рожать будут все – и без сертификатов, и бомжихи, и больные, и даже туберкулезницы. Я тыкнулась даже в сельский роддом в Адыгее, но врач, посмотрев на мои красивые отекшие ноги-ласты, испугалась осложнений в родах и отказалась меня брать к себе рожать. В итоге у меня остался один-единственный роддом, к которому привязанна моя ЖК – роддом в Горячем ключе. Я еще до беременности категорически не хотела там рожать в случае чего – я не встретила еще ни одной роженицы, которая вышла бы оттуда хотя бы с нормальными воспоминаниями, а не с матами на языке. Все, абсолютно все говорили, что лучше родить в парке на лавочке, в стогу сена, дома в конце концов, но не там. Но вариантов у меня не было – пошла 41я неделя, живот был уже угрожающих размеров, никаких предвестников не было вообще, и мне потихоньку начинало надоедать мое вечно беременное состояние. В итоге я со слезами сдалась в роддом Горячего ключа.

Поначалу я даже обрадовалась – во-первых, рядом медики, уже вселяло какую-то надежду на скорые роды и их нормальный исход, во-вторых, бытовые условия были не столь ужасны, как я себе представляла – неплохие палаты на двух человек, нормально кормят. Я расслабилась. А зря.

После первого осмотра в роддоме на кресле у меня отошла пробка, и следующие 2 дня еще выходили остатки по чуть-чуть. Я еще больше обрадовалась – ну все, скоро рожу! Ходила спокойная, радостная, знакомилась с девочками в роддоме, с медсестрами и акушерками. Первый шок у меня был, когда мне сказали, что по УЗИ деточка моя тянет на 4-4,400 кг. Сказать, что я была в шоке – не сказать ничего. За всю беременность мне ни разу не говорили, что у меня крупный плод – наоборот, в 36 недель сын был даже мелковат для своего возраста. я даже радовалась, что рожу маленького своего легко и непринужденно.

14 октября я проснулась в 6 утра, пардон, по естественной нужде. И увидела на туалетной бумаге ярко-алое пятно. Естественно, я сразу подняла весь роддом на уши, нашла акушерку и мы пошли на кресло. Как только я на него залезла, у меня что-то слегка подтекло. Мне сказали, что красное – это не кровотечение, а пробка, и отправили ждать схваток, а то может и поспать. Схватки не заставили себя ждать – пошли сразу и частые, интервалом в 2-3 минуты длинной в полминуты-минуту. Было довольно терпимо и я даже подремала до 10 утра. В 10 пришла заведующая роддома на обход, посмотрела меня на кресле еще раз – у меня снова подтекли воды, раскрытие было 2 см, сказали – все, рожаем, и прокололи пузырь. После чего была клизма – ооооо, клизма это нечто, меня чистило еще часа 2-3 после нее, благо напротив предродовой был туалет. После клизмы (побриться я, слава богу, успела сама) меня определили в предродовую – по сути, ту же палату, только теперь я там лежала одна и с датчиком КТГ на пузе.

Схватки были похожи на сильные-сильные спазмы в пояснице, как при месячных, только сильнее во много раз. Но было вполне терпимо. Я, наивная, ждала раскрытия сантиметров в 5, чтобы попросить эпидуралку и расслабиться, и тут меня ожидала первая подстава – в роддоме не делали эпидуральную анестезию ВООБЩЕ. Максимум – общий наркоз при кесареве. Все. Я была в шоке, как так? Пришлось все роды терпеть без анестезии. Раскрытие шло очень медленно, через пару часов с 2х см раскрылось только на 3, и было решено поставить мне капельницу с окситоцином. Вот тут-то началась жара. Я не выла, не плакала, не кричала, все, что я читала про правильное дыхание – все оказалось ненужной фигней, не помогало НИЧЕГО. Акушерка и врач были с меня в шоке, даже просили потом – ну ты хоть покричи для приличия, а то нам не поверят, что ты рожаешь)) Я сказала, что могу только материться и лучше вам этого не слышать))

Под окситоцином дело пошло веселее, раскрытие пошло так, как нужно, но больно было просто ужас как – и вставать с кровати мне запретили. В итоге почти все время я провела лежа под капельницей на правом боку. Периодически заходил врач, проверял раскрытие, хвалил, что хорошо себя веду. Ближе к вечеру, часов в 5-6, я уже взмолилась о кесареве, на что получила ответ, что с такой жопой, как у меня, грех не родить самой, и вообще, не сцать, прорвемся. Я уже сходила с ума – мне запретили ходить с капельницей, пить, есть, не дали эпидурал, и вообще, все как-то слишком затянулось. Врач, когда смотрел раскрытие, сказал, что голова сына идет немного неправильно, и все остальное время вручную ее поворачивал – ощунения просто непередаваемые. К окончательному раскрытию малыш наконец повернулся как надо. А еще меня начало тужить на раскрытии в 6-7 сантиметров, и продолжало тужить три часа, вплоть до родов.Второй косяк врачей – мне никто, ни одна сволочь не сказала, что тужиться пока нельзя. И я тужилась все эти три часа, не сильно, но так, чтобы облегчить эту разрывающую боль – было ощунеие, что внутри меня надули шар и он сейчас лопнет и меня разорвет на части. Естественно, это в итоге тоже повлияло на процесс родов – к моменту моего перевода в родзал я была уже вымотана.

В 7 часов врач посмотрел раскрытие, констатировал полные 10 см и скомандовал – в родзал! Я уже не верила, что я рожу когда-нибудь. Я каком-то полудреме я шла эти 5 метров до родзала, меня шатало, как пьяную, помню, как в родзале с меня сняли мою ночнушку и выдали одноразовую роддомовскую, помню, как забирлась на кресло – и сразу на нем стало так легко, мне было так удобно на нем. Стали пробовать тужиться – вроде пошел процесс, но мне опять же никто не объяснил, какие мышцы напрягать, куда тужиться, в итоге большую часть потуг у меня ушло в лицо, в глаза – потом я щеголяла с красивыми полопавшимися сосудами в глазах, на щеках, на лбу. Голова на потуге вроде начинала выходить, но как только потуга кончалась, уходила обратно. Плюс за потугу нужно было потужиться три раза без перерыва – у меня получалось только 2, третья потуга была фактически не потуга. Через 15 минут такого дела врач поддавил мне на живот, хотя сам сказал, что не имеет права этого делать – и процесс вроде пошел лучше, голова встала куда надо, но все равно не выходила полностью. Прошло уже полчаса, а я все рожала и рожала, тужилась и тужилась. И тут у меня кончились потуги. Их просто не стало. Я лежу полминуты, минуту, жду, когда тужиться – а их нет… датчик КТГ показывает хорошее сердцебиение малыша, процесс вроде идет, а потуг нет. И сил тоже нет. Решают делать эпизио – и это очередной косяк врача, эпизио мне почему-то сделали в бок, небольшой рарез с сантиметр-полтора, а не вдоль промежности, сделали бы, как надо – малыш вылез бы без проблем. Кое-как без потуг я умудряюсь вытужить голову, врач выдавливает мне малого, и тут все окончательно пропадает – и силы, и потуги, я в каком-то бредовом состоянии, тужусь без перерывов, мне кричат, что я не тужусь, или тужусь не туда, что надо поднажать, что ребенок задохнется, что плечи застряли, я тужусь-тужусь-тужусь, мне растягивают руками промежность… и эти чертовы семь минут малыш был зажат в шейке, именно в тот момент он удушился. Я не знаю, каким чудом, каким образом, но я все-таки вытужила плечи и за секунду он вылез полностью, сразу было огромное облегчение. Пока я приходила в себя, я почти ничего не соображала, лишь в следующую минуту я поняла, что что-то не так. Сын не кричал. Вообще. Ни звука. Я повернула голову и увидела, что его реанимируют, видела какие-то трубки, грушу с воздухом, адреналин в шприце, врач заводил сердце, вокруг все бегали и суетились, а я… а я даже не плакала. Слез не было. Был какой-то безграничный ужас. И вой. Я выла так, что мне сказали, что сейчас засунут кляп в рот. Минут через 5 его просто унесли. Я лежала на родовой кровати и не знала, что сн им, жив он вообще, или нет. Я толком его и не видела – видела какое-то серое тельце с закрытыми глазами, без признаков жизни, без шевелений, без ничего. Через минут 10 медсестра принесла мне телефон, сказала позвонить мужу и сказать, что малыш жив, весит 4,150 кг и 53 сантиметра. Родила я в 20.00. В родзале я провела час.

Потом меня зашивали в месте разреза под ледокаином – он не подействовал вообще и шили меня наживую. Было неприятно, но эта боль ничтожна по сравнению с родами и тем, что творилось в душе и голове. Я не порвалась ни разу, ни единого разрыва или трещинки.

Мне запретили вставать с кровати еще час, этот час я лежала с телефоном в обнимку и плакала, звонила мужу, плакали вместе. Он старался меня утешать, поддерживать, но сам чуть с ума не сошел. Только недавно рассказал, что выл и бился в истерике после моего звонка, хотел приехать и разнести к чертовой матери роддом и врачей, которые до последнего тянули на естественные роды и не сделали кесарево, хотя видели, что процесс идет плохо.

Потом меня перевезли в палату, тело меня не слушалось совершенно. Кое-как меня положили на живот, сказали полежать так еще час. Добрая акушерка сделала мне чаю и принесла печеньки, сказала, что малыш лежит в палате интенсивной терапии, состояние очень тяжелое, но стабильное, что родился он в асфиксии и сейчас на аппарате ИВЛ. Так же она разрешила мне через час встать, сходить в душ, привести себя в порядом и прийти к сыну, если буду в состоянии. Я уже знала, что даже если ноги меня не будут слушаться, я на руках пойду, на голове, зубами взгрызусь, но пойду.

Зрелище, конечно, было ужасное. Денис был весь на трубках, капельницах, катетерах, отекший ужасно. Ужаса от увиденного не передать словами. Это очень страшно, поверьте. Это невыносимо больно – видеть своего ребенка в таком состоянии. Вот так он выглядел на второй день:

Врачи особо ничего не говорили, прогнозов – никаких. Да, состояние тяжелое. Запасайтесь терпением, говорли они. У малыша были сильные судороги, сам он не дышал – только на ИВЛ, на второй-третий день нашли пневмонию – написали потом, что внутриутробная, вранье. Прикрывали свои задницы, не было у него никакой внутриутробной пневмонии и быть не могло. Вообще, врачи вели себя как последние бляди, это я только сейчас начала понимать. В том состоянии, в котором я была, мне было можно внушить что угодно – и они этим воспользовались. Меня начали прессовать, чтобы я не поднимала шум, не обращалась в минздрав, суды и прочее – говорили, что это я виновата, что я плохо рожала, плохо тужилась, что это моя вина, а врач сделал все, что мог, врач молодец, а ты плохая… какой комплекс они во мне взрастили! Как я себя винила! Я реально хотела повеситься или выброситься с окна. Держало только то, что я нужна сыну, что муж останется или один с ребенком, или же вообще один, если сын не выживет.

В физическом плане я от родов отошла очень быстро, уже на второй день я бегала по этажам. У меня ничего не болело, не считая мышц, офигевших от такого напряжения (на родильном кресле я вырвала с мясом ручку-поручень, за которую нужно было держаться во время потуг) и кровавых ранок на ладонях на пальцах – все от тех же поручней. В моральном же… я правда не знаю, откуда я брала силы пережить все это. Я старалась не плакать, но конечно, у меня ничего не выходило – единственное, я могла себя держать рядом с сыном. нельзя было выпускать это при нем, он все чувствовал. Я приходила к нему каждый день по несколько раз, меня уже выгоняли оттуда, а я приходила и приходила, стояла рядом с ним, любовалась. Потихоньку отек начал спадать, сыночек становился похож на нормального ребенка:

На пятый день Дениса перевели из Горячего ключа в Детскую краевую больницу, в перинатальный центр, отделение реанимации новорожденных. Там нам разрешили приезжать в любое время, но раз в день, и на 5-10 минут. Зато мне и мужу дали наконец его хотя бы потрогать. Господи, какое это было неописуемое счастье… мы каждый день ездили к нему, гладили, разговаривали с ним, радовались успехам и печалились ухудшениям. Денис то начинал дышать сам – пусть с дикими хрипами в легких, но сам! то отказывался сам дышать и не открывал глаза несколько дней… Судороги то уходили, то возвращались такими ужасными припадками, что я не сдерживаясь плакала прямо в реанимации. Сыну сделали УЗИ и томограмму, слава Богу, в мозгу сильных изменений нет, немного расширены желудочки мозга, но они в пределах нормы. В реанимации нам не дали его сфотографировать ни разу.

Через неделю состояние малыша более-менее стабилизировалось и было принято решение транспортировать его обратно в Горячий ключ, все в ту же палату интенсивной терапии. Я билась до последнего, чтобы его оставили в Краснодаре, мы вышли на главврача и нашли знакомую знакомых, которая работала в департаменте здравоохранения Краснодарского края, чтобы она как-то повлияла, предлагали деньги, просили – но ничего у нас не вышло. Дениса перевели обратно. Я была в отчаянии – вспоминая хамство, черствость, блядское отношение врачей ко мне и моему ребенку, хотелось выть. Никогда не забуду, как меня не хотели выписывать из роддома, а в это время Денис уже лежал в Краснодаре, и мне сказали, что к нему можно будет приехать – заведующая знала, что мне нужно выписаться, мы с ней договорились, что и когда, но она тянула до последнего, специально, издеваясь, убегая о тменя, с ехидцей спрашивала – а что, ты ТААААК хочешь к нему поехать? да тебя ж туда пустят на минуту и все. никогда не забуду, как врач детский спросила – а почему ты плачешь. с таким недоумением на лице, как будто у меня не ребенок в реанимации лежит, а хомячок убежал. Никогда не забуду, как меня все убеждали – и убедили-таки на какое-то время!-, что это я во всем виновата, что это из-за меня мой ребенок будет таким… были и такие, кто сразу начал рассказывать мне, что мой ребенок будет инвалидом с ДЦП и эпилепсией, поэтому откажись от него и роди себе другого, здорового… сколько всякого гавна я пропустила через себя от врачей – я даже вспомнить все не могу, каждый божий день меня доводили, унижали, уничтожали словом, и только редкие люди из медперсонала сочувствовали и помогали мне.

… Дениса вернули в Горячий ключ. К тому моменту я уже выписалась из роддома – в одиночестве. Я никогда не забуду, как страшно, как грустно выходить из роддома без ребенка. Никому не пожелаю. Только я и муж с цветами. Мне казалось, что я даже цветов этих не заслужила… хотелось тупо закрыться ото всех и от всего, лечь и заснуть. Но надо было что-то делать, бежать, искать, лечить сына, поддерживать его, узнавать, консультироваться, нужно было что-то делать, чтобы с ума не сойти. Сложно было… сложно было лежать одной в детском отделении и бегать к нему каждые три часа – сцеживать молоко, которого на таких нервах и так было немного, а потом с каждым днем становилось все меньше и меньше – в итоге я откормила его молоком месяц, потом оно кончилось окончательно; сложно было смотреть на все эти трубочки-катетеры-капельницы, на зонд для еды, сложно было гладить его втихоря от врачей – мне только через несколько дней уговоров разрешили его трогать и гладить…

Через какое-то время Дениса вытащили из кювеза и перевели в бокс – типа мини-палаты с пеленальным столиком и мини-кроватью для малыша и стулом для мамы. Теперь я могла его его трогать, обнимать, целовать, носить на руках, пеленать, менять подгузник – в общем, делать все. Я по прежнему ходила к нему, но теперь уже не по расписанию, а когда захочу и насколько захочу… и я училась быть мамой, училась обращаться с малышом, ухаживать за ним.

Безумно хотелось домой. Пару раз я отпрашивалась домой на ночь, искупаться по человечески да вещи постирать, ну и с мужем хоть увидеться нормально, а не урывками по полчаса. Муж бедный, разрывался между больницей, работой и домом – он мне и готовил, и стирал, и лекарства покупал, в общем. помогал как мог. Если бы не он, я бы вообще с ума сошла.

Как-то нас отправили в поликлинику к неврологу, вначале хотели отправить на скорой, потом подумали и решили, что на обычной нашей машине будет это сделать легче, да и папа наконец ребенка хоть немного увидит – ибо в отделение в Горячем ключе его не пускали. Сколько радости было у нашего папы.

Потом было детское отделение, где сыночек был все время со мной, в одной палате. Сейчас мы наконец-то дома, я пишу все это третий день, пока он спит. Я очень много не стала рассказывать сознательно – кое-что даже вспоминать нету сил. Сейчас Денис имеет проблемы с неврологией, сильный тонус ножек, и мы еще будем лечиться и обследоваться, но я знаю, что у нас все будет хорошо. Потому что не может не быть. Потому что он со мной. Потому что не зря мы все это прошли и преодолели. Потому что я его люблю до безумия.

источник

Роды входят в программу государственного страхования, поэтому эта медицинская услуга является бесплатной. Вот только воспользоваться ее могут далеко не все. Если у тебя отменное здоровье, железные нервы, высокий болевой порог и стойкий иммунитет к хамству, то это занятие для тебя! Совершенно бесплатно тебе гарантированы экстремальные ощущения, которых ты не получишь, купаясь в ласковой заботе платных родов. Тебя будут называть на «ты» и по фамилии, стараться сделать все, чтобы ты сполна получила свою дозу болевых ощущений и свою порцию адреналина.

Бесплатные роды для меня не просто слова. Я прошла через них два раза. Почитайте мои рассказы, может это занятие для вас?

Итак, мне 20 лет. У меня громадный живот, наивные глаза и трепетная любовь ко всему миру. О родах я знаю лишь одно — то, что ребенок выходит из того места, куда незадолго до этого «заходили» сперматозоиды. Но и это единственное знание не внушает мне оптимизма. Я частенько проверяю то место, и прихожу к неутешительному выводу — мой чудесный кудрявый мальчик никак не может появиться на свет таким некрасивым способом. Да я вообще так далека от жизненной прозы. Врачи в белых халатах кажутся мне добрыми ангелами, а роддом чудесным магазинчиком, где желающим раздают розовых пухлых детишек. Но часики мерно отстукивают мои 9 месяцев, приближая меня все ближе и ближе к заветной дате — 20 сентября.

Итак, ночь, переходящая в утро 20 сентября — дата родов, написанная в моей обменной карте. Внизу живота кто-то поскребся. С этой секунды события начинают мелькать с калейдоскопической быстротой, не оставляя времени думать, переживать и мечтать. Бужу Мишку. В его глазах паника, в руках — дрожь. Пара акробатических этюдов с бритвой в скользкой ванной, и я готова к бою. Родительские напутствия мимо ушей — мы садимся в машину.

Зеленоградский роддом. Оставшиеся 100 метров до двери мы идем все медленнее и медленнее. Там, за дверью, — пугающая неизвестность, а тут все такое родное. Такая предосенняя зелень деревьев, светлеющее рассветом небо и самый родной человек на свете. Но — пора, пора. Крепкие объятия, горькие поцелуи, последний шепот: «Держись» и. Объявление: «Роддом закрыт на мойку!»

Такие огромные буквы, как мы их не увидели сразу? Небольшая паника в глазах и решение — едем в Москву! В единственный роддом, который я знаю, — это роддом № 26 на Войковской. В то блаженное время пробки были только в бутылках, поэтому доехали мы быстро. Правда, Мишкины глаза следили за мной больше, чем за дорогой, но мне так нравилось красиво стонать.

26 роддом поразил размерами и бурностью жизни. Бегали какие-то люди, подъезжали машины, проносились беременные в тапочках. Появилось какое-то торжественное ощущение сопричастности. Расставаться так не хотелось. Пошли на Коптевский рынок купить грушу. Кусали по очереди, вытирая текущий сок, а двери роддома были все ближе и ближе.

Уф. Душещипательная сцена прощания с традиционным шепотом: «Держись». И мы вошли, предъявив хмурой тете в приемном покое свой огромный живот и две сияющие липкие двадцатилетние морды. Покрутив в короткой лапе мою обменку, она покачала головой: «Самотек не берем, только своих». И, глядя на наши ошеломленные лица и крепко сцепленные руки, добавила: «Вам на «Сокол» ехать нужно, в 9-ый роддом. Там возьмут, а у нас мест нет. «

Мы не знали, что можно возмущаться, не умели возражать взрослым, особенно таким «белохалатным» и непреклонным. Просто вдруг стало так страшно и неуютно. Ощущение праздника и собственной значимости исчезло. Мы опять сели в машину. Стонать мне уже не хотелось, съеденная груша мешалась в животе, липкие руки нечем было вытирать. И самое главное — мы совсем не знали, где тот самый роддом на «Соколе».

На поиски роддома был потрачен почти час. Веселое московское утро сменилось суетливым московским днем, а мы, неприкаянные, глупые и беспомощные все мотались и мотались по улицам, запутываясь в поворотах и по двадцать раз проезжая по одному и тому же месту, не узнавая его. Глаза мужа постоянно ловили мой остановившийся взгляд. Губы его беззвучно спрашивали «Как ты?» Мои губы крепко сжимались в ответ. А вот, наконец, и роддом. Серое мрачное здание, обрывки труб и искореженные пласты земли. Тяжелая дверь.

Время на прощание тратить не стали, вошли без улыбки, только руки сцепили все так же крепко. Тетка в приемном покое была близнецом всех роддомовских теток. Короткопалые руки, взгляд исподлобья, недобро сжатые губы. Брезгливо взятая обменка, пауза и. знакомые слова: «Так, самотек, значит. А самотек мы не берем, у нас ремонт, берем только своих. » Остаток фразы я вдруг перестаю слышать. Я вижу, как шевелятся ее тонкие губы, но не в силах понять смысл ее слов. Значит, нам опять на улицу? И мне, и Мишке, и маленькому малышу внутри меня опять нет места.

Мы не понимали тогда, нам и в голову не приходило, что есть такое всемогущее понятие — деньги. Что только с ними мы будем везде желанны и любимы. Мы думали, что достаточно разделенной с нами радости праздника. Мы хотели осчастливить их собой, а нас гнали и гнали.

Неожиданно Мишка закричал. Его голос срывался на плач, и слова были совсем не страшные, а жалкие: «Вы не имеете права, мы отсюда не уйдем!»

Мне было больно за него и стыдно, что он сорвался. Тем более я знала, что уйти придется. Я тянула его к выходу, а он все кричал ей что-то о совести и клятве Гиппократа. И. почему-то она дрогнула. В глазах на миг появилось человеческое выражение. «Ложись на кушетку, раздевайся, — буркнула она мне. — Сейчас врача позову».

Я послушно легла, она придирчиво меня осмотрела. Короткий палец ткнулся мне в низ живота: «А это что за клочья? Брила или так растет?» «Брила», — счастливо выдохнула я, все еще не веря, что мною интересуются. Тут же на меня плеснули мутной холодной водой, которая в прошлой жизни была мыльной пеной. Потом пребольно заскребли бритвой, которая в прошлой жизни называлась «опасной» и, наверное, была когда-то острой. Потом пришла дородная женщина, которая тоже, видимо, в прошлой жизни, была врачом. От прошлой жизни у нее остался белый халат и фонендоскоп на шее. Но зверское выражение лица, сросшиеся брови и брезгливо поджатые губы ясно говорили, что врачом она давно быть перестала.

«Легла, расставила ноги!» — командным голосом просипела она, глядя поверх меня. Я послушно повиновалась. Тут же ее рука, раздирая мои внутренности, вошла мне почти до горла. Я молча вознеслась к потолку. Врач в прошлой жизни со свирепым видом сунула мне под нос ужасающего размера кулак и закричала: «Это ты видела? Тебе больно. А у ребенка головка вот такая. » — и она начертила в воздухе круг, при виде которого мое сердце перестало биться. Боже, в мои 20 лет у меня не было такой огромной головы! «Как ты собираешься рожать? Хотя мне-то все равно. Мы все вас не возьмем. У нас мест нет, а вы — самотек». И, увидев слезы на моих глазах, добавила: «Вызывайте скорую помощь».

Так. Значит, и здесь нас не оставят. Когда я вышла в коридор и сообщила это Мишке, мы заревели в два голоса. Теперь к обиде добавилась боль содранного лобка и жуткий страх перед родами.

Ну, все плохое когда-то кончается и не всегда кончается плохо. В конце концов, приехала не самая скорая «Скорая помощь» и нас повезли в роддом №1.

Ну, а дальше все, как у всех: огромная ледяная клизма, драная ночнушка, стоптанные тапки. Папуасская раскраска: ногти йодом, лобок соски и пупок — зеленкой. Бокс со стеклянными стенками и боль. Сначала просто боль, потом боль, раздирающая тело, потом боль, вырвавшаяся из тела и заполнившая сначала бокс, потом всю больницу, потом весь мир. Потом вместо голоса остался только сиплый шепот, в глазах вместо белков кровь лопнувших сосудов, и разодранные ногтями ладони. Короста на запекшихся губах и бесконечность остановившегося времени.

И одиночество, которое не нарушали ни врачи, быстро пробегающие мимо, ни равнодушные медсестры, не переступающие порог бокса, ни санитарка, отводящая глаза. Я не просила обезболивания, не знала, что это бывает. Я просто просила открыть мне окно, чтобы кончить все самой.

День перелился в закат, закат в вечер, вечер в ночь. Из горла — хрип, с губ — сукровица. И когда поняла, что дольше секунды уже не прожить, вдруг забегавшие люди, раздирание тела на части, коричневые глаза акушерки возле лица: «Милая, давай, давай. » Блеск скальпеля, тяжесть мужских локтей и. «ау-уа». Космическая нереальность происходящего. Высоко, прямо в кафельное небо, поднятое скрюченное тельце. Сжатые кулачки, переплетенные ножки.

«Эй, мамашка, — вдруг услышала я обычный человечий голос, — поинтересовалась бы, кто родился!»
Я знаю, что сын, зачем мне интересоваться?
Девочка!»

Узнавание будет потом. Крохотные бескостные пальчики, завернутые наоборот маленькие ступни, родная бездонность глаз и щенячья беспомощность беззубого рта.

Прошли всего лишь сутки, мне все еще 20 лет, но я повзрослела на целую жизнь. И стала глубже на целую вселенную. Теперь я — мама. И я люблю всех этих врачей и медсестер, я заискивающе и благодарно заглядываю к ним в глаза, ведь они были рядом! Мы вместе сделали это!

Ощущение абсолютного счастья ничто не может омрачить ни кровь, капающая в выщербленную миску, ни ледяная окаменелость холодного пузыря на животе. Так хочется с кем-то поделиться!

«Андреева! Мы запишем тебя 21 числом, а то у нас проблемы. Тебе-то я, думаю, все равно?»

Конечно, все равно, я на все готова ради них!

И вот уже 13 лет моя Настя, рожденная 20 сентября, празднует день рождения 21-ого.

Ирина Муромцева, бывшая ведущая передачи «Доброе утро» на канале «Россия»: «В это воскресенье, 7 июня, на «Первом канале» стартует мой новый телепроект – двухчасовое развлекательное шоу под названием «Парк». Собственно, это то, ради чего я ушла с канала «Россия» и над чем работала последние несколько месяцев. Решили добавить ведущих: я позвала на помощь Лешу Пивоварова. Мы с ним – не просто соведущие, мы – сопродюсеры. К нам присоединился Николай Фоменко, у него будет своя часть.

Я родила в Германии третьего ребенка. Получила истинное удовольствие. Очень жалею о том, что не додумалась до этого раньше. Рожая здесь в 4-м роддоме, мне и прокалывали пузырь, и выдавливали ребенка ( не знаю зачем, обычно я рожаю за 3-4 потуги), и кололи парамедол. Мои дети появлялись на свет сининькими, вяленькими, с оценкой 6-7. Когда я родила в Германии, моя дочка родилась полная сил, тут же присосалась к груди, получила оценку 9/10. Я не могу передать словами, как я довольна! Спасибо.

с в 2003 родила — тогда тоже книдка была) 4500 за роды мне дали и по 50 р каждый месяц) на эту книжку (если она у Вас еще есть) можете и сейчас деньги получать. В собес с собой.

7-8 июля 2012 года в Москве в ЦПКиО им. Горького пройдут Международные Игры экстремальных видов спорта Adrenalin Games 2012 — ярчайшее шоу мирового уровня. Зрителей ожидают соревнования по таким основным дисциплинам, как — skate и bmx в специально построенном для этого события парке. Наблюдать за головокружительными трюками атлетов можно будет удобно расположившись на сидячих местах зрительской арены, вмещающей более 5 000 человек и сооруженной таким образом, чтобы все смогли насладиться.

И от скольки, если с врачом договариваются заранее и врач приезжает на роды ? Так же как и папа например когда работал в военном госпитале, то мог за деньги кого-нибудь положить.

При этом не могу подружиться с жабой и решиться платить за роды. У меня ближайший роддом №5, езды — 15-40 минут. Или заплатили бы деньги и легли заранее?

А вот отношение к контрактам за роды со страховыми компаниями отношусь негативно, уж извините. Итог: если бы платила именно за это, и знала, куда пойдут деньги — то выходит.

Чай для облегчения родов .. Питание, витамины, медикаменты. Беременность и роды. Не хочу платить за роды. [198] Жесть. Ваше любимое женское имя?

Забирать купон сертификата при платных родах роддома не имеют никакого права, т.к. они уже получили с Вас деньги за роды.

А кто-нибудь получал деньги за -единовременное пособие женщинам, вставшим на учет в После родов выплачивают единовременное пособие на рождение и ежемесячные пособия.

Я бы не стала. Она роды приняла? Хорошо? Вот и получила за это деньги. И уже за деньги ей не платят. 30.04.2004 17:32:01, Марийка1.

Общение с ребёнком до зачатия?. Личные впечатления. Беременность и роды. Беременность и роды : зачатие, анализы, УЗИ, токсикоз, роды, кесарево сечение, придание.

Так вот у меня есть еще немного денег на роды, но я не буду ложиться по контракту, а соориентируюсь на местности. Сколько акушеркам, сколько врачу и т.д.

источник

Как вспоминаю свои первые роды — ком к горлу подступает. Это случается даже тогда, когда слышу, как плачет ребенок или вижу (слышу) как рожает женщина.

Началась моя 1-я беременность в1990г. Было лето, мы отдыхали на базе. Начались сильные рези — цистит. Соответственно, врач пропустил это мимо ушей. Послеродовый диагноз: воспаление матки, отсутствие потуг.

УЗИ раньше было что-то из мира фантастики, и полагалось его делать 3 раза, да и то по особым показаниям. Так что срок мне ставили используя ручное исследование и дату менструации. Врач все время говорила (то ли мне, то ли себе) что, наверное, крупный ребенок. Я опущу первые 30(?) недель. Всю беременность меня «сопровождал» сильный тонус, которого я не замечала, потому что ничего не беспокоило. В очередной раз меня ложат на сохранение (ЗСО, Ленинский район). Медсестра спросила: «Рожать?». «Нет, на сохранение». Поинтересовавшись сроком, удивилась большому животу. УЗИ на 32-х неделях показало все 36. Тонус с каждым днем все усиливался, а меня всё кололи и кололи. Через месяц моего прибывания в этом учреждении, я отказалась от всех процедур. Наблюдала меня уже заведующая. «Ладно, не хочешь, не делай ничего. Ребеночек у тебя созревший. Лежи и жди родов». (Срок 38 недель). На следующее утро в 10 часов была первая схватка. Да такая пронзительная, что меня «скрючило» под одеялом. Осмотр на кресле. «Расрытие на 2 пальца, собирайтесь». Мне это ни о чем не сказало, эти «2 пальца» у меня были на протяжении всей беременности. Ощущения радости, от приближающихся событий, не было. Не верилось, что это происходит со мной, незнание и неведение предстоящего. Но и страха не было. В предродовой были 3 женщины, две из них ужасно кричали. Я сидела на кровати и разговаривала с третьей, мол, как так, взять и закричать, стыдно, я так не смогу. В 14 часов пошли схватки постоянные, без больших перерывов. От страшной боли я не то чтобы закричала, я заорала не человечьим голосом. Время потерялось. Какое то полузабытье, в котором проносятся голоса медсестер, грубость врачей, в котором не слышишь своих криков. Только боль — страшная и мучительная. Конечно же, все советы оказались «никчемными». Срываюсь с кровати, подумав, что при ходьбе полегчает, я на корточках сидела у кровати и не могла подняться — боль усилилась. Страшно хотелось пить, от крика все пересохло во рту. «Родишь — попьешь!». Умывальник стоит за кроватью, а я не могу встать. Проткнули пузырь. Поставили укол, наверно наркотик. Иногда, возвращаясь в сознание, я как будто со стороны, видела свое мечущееся тело. Колени качаются из стороны в сторону, руки «отжимаются» за дужку кровати, а рот издает кричаще — хрипящие звуки. В это же время, выкидывала из под себя мокрую пеленку прямо на пол, новую постелить было невозможно, просто кинула в ноги стопку. Врач похлопала по щекам: «Просыпайся и пошли в родзал». «Просыпайся» — пошутила что ли? Можно ли назвать сном все описанное выше? Подошла медсестра, держа коробку с пробирками. Я попыталась встать, ухватившись за нее. Но она, испугавшись за пробирки, отошла. Какой длинный коридор. Темно. И где эта родовая? В глазах все плыло, ноги подкашивались, и я держась за стену, медленно, то ли пошла, то ли поползла вперед. Появившаяся в дверях родзала, фигура врача стала маяком. На пороге с меня стянули, вымокшую по самый ворот, рубаху и одели чистую. Время показывало 01:00.

Вокруг все суетились — каждый делал свою работу. Возвращавшийся ко мне на время разум, напоминал только об одном — пить. Видно я это сказала в слух, на что получила отрицательный ответ. Во рту и в горле все высохло и покрылось на 1 мм сухой коркой, что сильно мешало и заставляло кашлять. Я высунула язык и начала вытирать его рукой. Услышала голос: «Смочите мокрой ваткой ей губы». Я вцепилась в эту ватку зубами и высосала из нее все жалкие капли воды.

Никогда не забуду этот «велосипед» — руками на себя, ногами от себя. Это требует определенной концентрации, чего я не могла сделать. Медперсонала было 5 человек. Как на меня только не кричали, угрожали щипцами, но я не могла родить. Нет потуг и не знаешь, что это такое. Даже пробовали давить на живот. Мне было все безразлично, даже ребенок. Вдруг там все зажгло, и боль резко кончилась. В 01:45 он родился, синий, не дышащий. Медсестра побежала к умывальнику. Неся в пригоршнях воду, плеснула на ребенка. Потом еще раз. Кто-то сказал «бесполезно», и ребенка быстро унесли из род зала. Эта больница — центр по невынашиваемости, патологиям беременности и выпариваниям в кувезах недоношенных, поэтому у них (для того времени) была вся необходимая аппаратура. Малыша откачали. По Апгару поставили 3 — 6 баллов. Разрывов не было, только внешний надрез.

Читайте также:  Низкое давление и температура после родов

Положили меня на каталку, вывезли в коридор, бросили на живот грелку со льдом и ушли. «Дайте пить!» — я кричала на весь родблок, но мои крики лишь пустым эхом разносились по коридору. Акушерки с надменным видом проходили мимо. Какая то бабушка-санитарка, проснувшись от криков, сжалилась, спросив теплой или холодной, принесла воды. Мне было все равно какой, лишь бы побольше.

Через 2 часа медсестра повезла меня на другой этаж в палату. Грубо толкая каталку, врезалась во все косяки. Как будто я была в чем-то виновата, и заслужила к себе такое свинское отношение. Ребенка мне не приносили, и посмотреть я на него не могла. На 7-ые сутки пришел врач и сказал: «Идите попрощайтесь с ребенком, его переводят в другую больницу». Что со мной было! Я закатила истерику на весь этаж, врачи назовут это послеродовой депрессией, но мне было страшно и очень больно. Далее дневной стационар и только через месяц я оказалась дома. Казалось, на этом можно поставить точку, но хочу сказать, что те минуты, которые должны запомниться женщине как самые трогательные и дорогие сердцу, та духовная связь единения с ребенком (положили к вам на живот, принесли на кормление), у меня отсутствовали. Этого чуда не было. Холодность к сыну, у меня, остается по сей день. Я все время себя в этом виню и очень его жалею. А девушкам молодым я посоветую поберечь свое здоровье и не смеяться над бабушками, которые говорят не сидеть на лестнице (земле, полу и т.д.) и т.д. Делайте выводы сами. Кто-то может сказать, что в этой истории мои ощущения преувеличены. Могу сказать, что мне есть, с чем сравнивать, год назад я родила второго, но об этом история следующая.

источник

Было мне тогда 21-22 года, точно уже не скажу, я старалась стереть из памяти столь болезненные воспоминания. Будучи замужем, я жила сначала со свекровью, которая не отличалась от мачех из сказок, даже хуже была. Не буду говорить все подробности, но чтоб было понятнее — она сильно пила и ненавидела весь мир, злобная и черная личность. Когда я с ней познакомилась, мне стало плохо, и я поняла, кто она, сразу.
Я еще раз забеременела спустя год после первого выкидыша. Носила сына, ждала его и, надеясь, молилась всем святым, чтобы он родился. Но все получилось совсем иначе… «Скорая» приехала быстро, ведь было уже 6 месяцев беременности. Меня оформили и положили на сохранение, уже второй раз за беременность. Врачи не понимали причину, и ее я тоже не понимала. Через несколько дней отошли воды, а мой малыш был жив. Родить я не могла, что только не делали врачи, а на мои мольбы о кесаревом ответили, что не спасут, а мне еще рожать. Накачали меня кучей лекарств и недоумевали, что происходит, в принципе, как и я. Четверо суток врачи со мной делали, что могли, а роды так и не получались. Я кричала, что ребенок жив, что он толкается, но врачи убеждали, что мне кажется.
Когда на 4-й день меня повели на УЗИ, уже не было ни желания жить, ни сил, ведь я почти ничего не ела и плакала постоянно, плюс кровотечение, и перенесенный первый наркоз. Экран от меня отвернули, но, всматриваясь в лица заведующей отделения и специалиста УЗИ, которая побелела и вскрикнула, забыв о моем присутствии от ужаса, и сожаления: «Вы это видите? Он жив!» Вот тогда-то мне и хотелось просто умереть. Мой ребенок четвертые сутки жив без вод, он так хочет жить! Заведующая сказала, что его уже не спасти, ведь меня уже накачали препаратами и столько времени потеряно… Было очень больно, но я продолжу рассказывать.
В очередной раз вызвали роды, но, увы, снова несколько часов – и схватки исчезли. И тут заведующая говорит: «Это феномен! Так не бывает. Как будто с ней что-то сделали».
И тут я вспомнила свекровь. Не знаю как, но я чувствовала, что умру, сил уже не было, ходила — белее стены. Дала мужу фото и сказала: «Едь к бабке, иначе я умру вместе с ребенком». Он приехал и сказал, что тяжелая порча на мне, что гадалка ругалась, сказала, что давно ждет меня, что поможет. Операция была утром, врач держала меня за руку, когда вводили наркоз, и дальше началось. Я оказалась в темноте, в такой тяжелой, что это не описать. Даже если спрятаться ночью под одеялом — это не то. Куда-то иду, не видя ничего, только тьму. И чем дальше я шла, тем менее тяжелой становилась темнота. Мне не было страшно, наоборот, было чувство лёгкости, словно я пушинка, есть покой и нет боли.
Темнота стала сереть, сбоку я мельком увидела стол и себя, прошла мимо и начались мысли о том, что хочу быть с сыном и иду к нему, что не оставлю его. Тьма становилась постепенно более теплой, как будто туманом рассеивалась. Вдруг поменялся ход мыслей, я начала думать о родных, что им меня хоронить, что я денег им-то не дала на это. Муж без сына остался и меня потеряет – об этом я рассуждала уже остановившись. Решила, что надо вернуться, повернулась назад и стала постепенно чувствовать тяжесть, такую неприятную, словно бетонную стену на меня медленно опускают, но не давит, даже не знаю, как описать. Тяжесть стала усиливаться и я почувствовала какой-то зуд в теле, то есть начала его ощущать, но как будто оно затекло и отходит, боли не было. Постепенно стала слышать, но не чувствовать, что происходит.
Потом услышала, как кто-то рядом суетится, кричит. Что-то падает, голоса людей, снова крики. Чувствую, как моя голова ходит ходуном, но удары не чувствую, а так же снова давление (наверное, в этот момент мне массаж сердца делали). Начинаю про себя в уме говорить: «Хватит, оставьте меня в покое, я сейчас вернусь, не так быстро, дайте мне время, я сейчас уже вернусь». Пытаюсь открыть глаза, но не могу, они просто не поддаются.
И тут все пришло на свои места, я с трудом подняла веки и услышала голос врача: «Слава Богу. Нет! Не закрывай глаза!» Меня перевезли и положили в палату, положили холод на живот – и я снова провалилась, но уже вроде в сон.
В палате говорили, что меня не было весь день, потом врач от меня не отходила и все время мерила давление и пульс. Но в себя я пришла уже только на следующее утро.
Позже я с картой пошла на назначение новых процедур и смогла украдкой посмотреть, что там были записи о моем пульсе и давлении, моем дыхании, которые словно постепенно восстанавливались после того, как прекратились. Карта потом вдруг исчезла, как это бывает у нас, если что-то надо скрыть или перестраховаться. Меня беспокоит другое: где я была и что это было? Знакомая одна сказала, что я, возможно, была в переходной стадии. И сказала: «Хорошо, что не дошла до полного рассеивания тьмы и шла медленно, иначе не вернулась бы». А я не знаю, так ли это. Наверное, не уйти за сыном мне помогла та целительница, к которой ездил муж, ведь ход моих мыслей изменился не просто так, словно кто-то подсказал, или велел подумать о другом. Думаю, только поэтому я и выжила.
Автор: Кэт
Источник

8 страхов будущего папы и как от них избавиться
* Если вы хотите узнать, как выглядит дорога в ад, я могу вам это рассказать. Она вымощена холодным больничным кафелем, в точности таким, какой был в моей родовой палате. И если вы собрались рожать, то этот путь вы изучите наизусть. Из ада на кушетку и обратно — так можно назвать последние часы схваток перед потугами и родами.
* Потуги — это, на самом деле, очень больно. Нет, не так. Это ОЧЕНЬ БОЛЬНО. Настолько, что ты не до конца понимаешь, жива ты до сих пор, или тебе это только кажется. Поэтому не стесняйтесь спрашивать у врачей, которые руководят вами в эти минуты, все ли в порядке, и в сознании ли вы. Они — люди бывалые, и все понимают.
Легкие роды: секреты и правильные установки
* Момент, когда из тебя показывается голова ребенка, можно назвать самым безжалостным во всей процедуре родов. Именно в эту секунду ты поминаешь, что от твоей координации сейчас во многом зависит, не получит ли твой ребенок родовой травмы. И здесь же силы оставляют тебя настолько, что ты не можешь контролировать происходящее, и только какой-то внутренний ресурс организма позволяет продолжать начатое. Ты же не можешь даже кричать от боли. Что, кстати, на руку акушеркам. Потому что они считают, что ребенок должен приходить в этот мир не под бешеный ор матери.
* Свершилось! Из тебя достали ребенка! И показывают его тебе. Но он синий! Синий! Какого черта! Ты снова начинаешь волноваться. Судорожно пытаться пересчитать количество пальцев на его руках, не шесть ли их? Физически измученный организм начинает добивать себя психологически. Добавляя в этот жгучий коктейль того, что только что произошло еще и чувство беспокойства, вины за собственные глупые вопросы, отвращения склизскому малышу, и смущения за то, что испытываешь такие чувства по отношению к долгожданному ребенку. Плюс этого периода — ты совершенно не чувствуешь ничего, что происходит внизу тебя. Там тем временем рождается плацента, или тебе, возможно, зашивают разрывы.
Процесс родов по этапам
* Ты ждешь, что чувство всеобъемлющей эйфории и любви накроет тебя вот-вот, но вместо него — только положенный тебе под бок малыш и страх. Кто он такой? Боже, какой он странный! Я боюсь его трогать! А вдруг я его сломаю!
Правда, спустя время (у всех — разное!) эти мысли уходят и на их место приходит то, что и положено чувствовать всем матерям: любовь, принятие и забота. И эти эмоции берутся из ниоткуда, но при этом ты понимаешь, что уже и не помнишь, как жила без них.

Приветик всем пользователям сайта.
Хочу поведать Вам о своих вторых родах. Начну с того,что у меня очень плохое зрение с детства и врачи мне запретили самой рожать. “Только кесарево”- твердили они в один голос. Я и в детстве сама прекрасно знала,что рожать мне естественными родами никто и не даст. Тем более мне в 2006 году делали операцию на левый глаз, там было отслоение сетчатки,но операция не помогла мне тогда и я вобще ослепла на левый глаз.
Итак,первые роды через кесарево были у меня в 2008 году,беременность проходила хорошо и роды были лёгкими. Мне заранее запланировали дату родов и за 2 недели положили в роддом. Я родила прекрасную девочку и осложнений никаких не было. Второй раз мне предстояло рожать в 2010 году. Меня на тот момент бросил мой гражданский муж,просто уехал,якобы на зароботки когда я была на 5 месяце и пропал,от него этого можно было ожидать. Как нибудь напишу про него в другой истории. Я всю беременность практически была на нервах. Этот ребёнок был не запланированным и я хотела делать вначале аборт,но не смогла блин,наверное слабая я. Потом бы корила себя очень долго за это. Хотя знаете,ведь уже пошла на аборт и там в поликлиннике передумала. Мой муж орал на меня,чуть не избил беременную.Сейчас я не желею что тогда не сделала аборт,у меня то сейчас прекрасный сынуличка))). Я ходила с отёкшими ногами,давление постоянно зашкаливало,в обморок несколько раз падала. На месяце 7 меня вобще начали врачи пугать”Если ты не ляжешь на сохранение,то у тебя старый рубец разойдётся и ты сама умрёшь и ребёнок погибнет” Они то не понимали ,что мне реально негде было дочу мою оставить,даже на время,на тот момент моя мама временно работала и брат тоже ,а с бабушкой которой по 80 лет нереально было маленького ребёнка оставлять. Я на свой страх и риск написала отказную от госпитализации Ах да,они мне ещё поставили диагноз моловодье и неправильное положение плод. При этом врачи мне дали направление в роддом через неделю на предродовую госпитализацию.
Но не тут то было,через дня 3 ночью мне стало плохо(схваток с первым ребёнком у меня не было и я незнала что это такое). Это началось в 4 ночи где то. Я просто думала что у меня расстройство желудка и промучалась со схватками до 4 часов дня. Дома был брат и бабушка,они вызвали скорую,я наскоряк собрала всё необходимое и отправилась на скорой в роддом. Дочу Маришку я рожала в другом роддоме т.к. жила у мужа в другом районе. Так что теперь меня повезли по месту жительств. Братишка поехал со мной. Как мне на то момент было плохо,схватки стали частыми и силы меня уже покидали.
В роддоме меня приняли и поместили в предродовую,хотя сразу должны меня были кесарить. Так как я могла родить в любой момент,а рожать то мне нельзя самой. Представьте,меня даже врач не проверял(насколько головка низко уже не смотрели). Тупо взяли и поместили в предродовую. Я там уже и по стенам ходила и стонала и на помощь звала ,никто не приходил,мало того они меня просто там заперли. У меня уже паника началась и я рыдала уже. Проходит час и появляется анастезиолог(старикашка,он мне сразу не понравился почему то), грубо со мной начал общение,узнал данные,сказал взять пакеты и идти за ним. В операционной были практически одни женщины. Я села на операционный стол(предварительно меня переодели и начал вкалывать анестезию. При этом он съязвил” Ну и куда мне колоть? Тут одна кожа ,да кости” и при этом раздражённо цокал,что выводило меня из себя. Нагрубить или ответить я могла. Но смысл? От него зависит исход операции. Итак,я легла,мне одели шапочку,там капельницу поставили,ещё что то делали,штору повесили и приступили. У меня ещё анестезия толком не подействовала,я им сказала что мне жутко больно,они и внимания не обращали, Ну вы представьте себе: руки у меня связаны(так положено),ног я не чувствую,сделать ничего не могу и боль… дикая боль. я там чуть сознание не теряла. Этот противный старикашка всю операцию вставлял свои 5 копеек.”А что это у тебя с левым глазом?Что наркоманка что ли?”(у меня после операции на левом глазу гепертония и зрачок расширен,но это не сильно заметно впринципе только если приглядеться). Отвечать я не могла. Ещё говрил” Ужас,21 годи уже 2 кесарево. ”Про себя я думала ” А тебе то какая разница сколько раз я рожаю” Но в тот момент у меня мысли были только как не потерять сознание.
Этот старикашка бил меня по щевам ,чтобы я сознание не теряла. Я очень долго чувствовала боль,потом анестезия всё таки подействовала. Будь она не ладна. Родила я сынульку весом 3170 и ростом 53 см,но мне его к груди не приложили и сразу унесли. Я была счастлива,думала наконец мои мучения закончились… Как же я ошибалась. В реанимации кроме меня было ещё 2 женщины,одна спала,а вторая стонала от боли(как оказалось,её с утра прокесарили и она отходила). Мы кстати потом с ней здорово сдружились. Звали её Таня и ей было около 35 лет. Уже точно не помню. У неё родилась девочка Сонечка. Итак… В реанимации мне стало ооочень холодно,я попросила укрыть меня. Там дежурило 2 санитарки и одна из них накрыла меня. Через какое то время они вдвоём подошли,чтобы сделать какую то процедуру(то ли катетор вставить,то ли ещё там что то). Одна из них начала поднимать мне ноги,а я их не чувствовала,хоть и час уже прошёл,она начала орать на меня,уже и не помню что именно. А вот вторая санитарочка за меня заступилась. Но я правда не могла пошевелить ногами. Мы с Тавнькой от болей орали в два голоса,та санитарка аж чуть не плакала глядя на нас” Бедные вы девочки,так страдаете” Вторая санитарка подходила постоянно и давила со всей силы на живот,мне кажется ей доставляло удовольствие от того как нам больно. Потом мы с Таней разговорились и выяснилось что это её вторые роды ,первые были самостоятельные. У неё нелёгкая судьба, первый муж погиб в автокатастрофе,когда они вдвоём ехали на машине и он был за рулём, Танька чудом выжила ,но вся была зашита перешыта. У неё от этого рубец был на животе . Он был вдоль живота,так что кесарили её по этому старому рубцу,впрочем как и меня,только у меня рубец от первого кесарева поперёк. Татьяна рассказала,что долго не могла отойти после гибели мужа,но спустя время вышла замуж второй раз. От первого мужа у неё сын. Хотели второго ребёнка,но врачи не советовали ей рожать,так как это было очень опасно,да и шансов забеременеть было мало.Но чудо случилось и она забеременела,на узи сказали что девочка будет. Они с мужем нарадоваться не могли. Муж у неё очень хороший,постоянно поддерживал Таню во всём. Мы болтали и я сказала ей как ко мне во время операции отнёсся анестезиолог. Как оказалось не ко мне одной он так ” любя” отнёсся. Таньке он вобще сказал во время операции,что она старуха и что ей надо маточные трубы все на… удалять,так и сказал. Она бедная столько пережила и чудо было что вобще забеременела,а он такое ей и ещё во время родов. Та санитарочка нам поведала,пока он не слышал(в тот день он дежурил в реанимации),что он так ко всем цепляется,одной полной девушке во время кс сказал” И кто на тебя корову такую только залез” Нет вы представляете какое это хамство по отношеню к женщине,к роженице. Санитарка нам шёпотом сказала,что он так всех рожениц тут ненавидит. Сказать что я была в шоке…Это ничего не сказать. Потом мне понадобилось позвонить,а телефон был где то в пакетах и я попросила санитарочку подать мне пакет,найдя телефон начала набирать номер свекрови,но позвонить мне не дали,старикашка отобрал мобильник. А жаль..хотела сообщить о внуке,хоть её сын и подонок,но она то должна знать о внучке Сережке.
Потом впринципе всё было более менее,Сынульку мне уже в палате отдали,он был весь в отёках и я даже когда в реанимации ещё мне первый раз его принесли показать отказывалась верить что он мой. был он весь тёмненький,как мне показалось страшненький))))))))Дочу то когда мне в том роддоме принесли,она была светленькая,рыженькая,совсем другая,красавица. А это что за чудо в перьях?)))))Но как только взяла его,все сомнения улетучились,прижала его к себе”Роднулька моя” , Потом обратно отдавать медсестре не хотела. Ещё к нам в палату девушку перевели с другого отделения,у неё дочь недогошенная была,сначала девочка наблюдалась под присмотором врача,а перевели к нам их уже обеих,так вот была у нас на отделении врач педиатр-молодая девушка. Вся из себя,характер змеиный,спросить что то у неё вобще не реально и так вот… Придралась она к этойдевушке,гадости ей постоянно говорила” Твой ребёнок не набирает вес и всё равно помрёт,отказывайся от неё” доводила в общем девочку до слёз. Мы её с Танбкой(нас в одну палату положили) её как могли успокаивали и поддерживали.
выписывали нас в один день с Танюхой,сначала меня,а потом и за ней родственники и муж приехали. Меня брат и Юлька(подруга)встречали. Мой горе “муж” так и не объявился. Хотя он мне как то раз в роддоме ещё звонил,как узнал что родила не пойму,наверно мама ему его сказала. Вобщем фиг их знает,я тогда его послала подальше и трубку бросила. На тот момент я точно знала,что в моей жизни его никогда не будет.
На данный момент моему сынульке скоро 6 лет(16 апреля).а дочка в школу в первый класс ходит(скоро 8 =15 июля). И знаете я счастлива что у меня такие замечательные детки,спасибо Господу что подарил мне такое счастье и радость. Они для меня всё в этой жизни. Я смотрю на сынулю и думаю” Ну как я могла об аборте помышлять то тогда ?”. Мне просто страшно представить,что его вобще бы не было,до ужаса люблю их обоих. Мои ангелочки. что то много я уже написала,небось наскучила вам уже)))). Заканчиваю с пожеланиями всем беременным девушкам и мамам” Здоровья и счастья Вам и Вашим малышам” И не бойтесь ничего,мне просто второй раз вот так не повезло с родами” Всё у вас будет хорошо,ведь это стоит того ,чтоб такое чудо родилось на свет” “Ничего не бойтесь и всегда слушайте своё сердце”
Всес спасибо за внимание и до встречи!и

Роды входят в программу государственного страхования, поэтому эта медицинская услуга является бесплатной. Вот только воспользоваться ее могут далеко не все. Если у тебя отменное здоровье, железные нервы, высокий болевой порог и стойкий иммунитет к хамству, то это занятие для тебя! Совершенно бесплатно тебе гарантированы экстремальные ощущения, которых ты не получишь, купаясь в ласковой заботе платных родов. Тебя будут называть на “ты” и по фамилии, стараться сделать все, чтобы ты сполна получила свою дозу болевых ощущений и свою порцию адреналина.
Бесплатные роды для меня не просто слова. Я прошла через них два раза. Почитайте мои рассказы, может это занятие для вас?
К содержанию

Итак, мне 20 лет. У меня громадный живот, наивные глаза и трепетная любовь ко всему миру. О родах я знаю лишь одно – то, что ребенок выходит из того места, куда незадолго до этого “заходили” сперматозоиды. Но и это единственное знание не внушает мне оптимизма. Я частенько проверяю то место, и прихожу к неутешительному выводу – мой чудесный кудрявый мальчик никак не может появиться на свет таким некрасивым способом. Да я вообще так далека от жизненной прозы. Врачи в белых халатах кажутся мне добрыми ангелами, а роддом чудесным магазинчиком, где желающим раздают розовых пухлых детишек. Но часики мерно отстукивают мои 9 месяцев, приближая меня все ближе и ближе к заветной дате – 20 сентября.
Итак, ночь, переходящая в утро 20 сентября – дата родов, написанная в моей обменной карте. Внизу живота кто-то поскребся. С этой секунды события начинают мелькать с калейдоскопической быстротой, не оставляя времени думать, переживать и мечтать. Бужу Мишку. В его глазах паника, в руках – дрожь. Пара акробатических этюдов с бритвой в скользкой ванной, и я готова к бою. Родительские напутствия мимо ушей – мы садимся в машину.
Зеленоградский роддом. Оставшиеся 100 метров до двери мы идем все медленнее и медленнее… Там, за дверью, – пугающая неизвестность, а тут все такое родное. Такая предосенняя зелень деревьев, светлеющее рассветом небо и самый родной человек на свете. Но – пора, пора… Крепкие объятия, горькие поцелуи, последний шепот: “Держись” и… Объявление: “Роддом закрыт на мойку!”
Такие огромные буквы, как мы их не увидели сразу? Небольшая паника в глазах и решение – едем в Москву! В единственный роддом, который я знаю, – это роддом № 26 на Войковской. В то блаженное время пробки были только в бутылках, поэтому доехали мы быстро. Правда, Мишкины глаза следили за мной больше, чем за дорогой, но мне так нравилось красиво стонать…
26 роддом поразил размерами и бурностью жизни. Бегали какие-то люди, подъезжали машины, проносились беременные в тапочках. Появилось какое-то торжественное ощущение сопричастности. Расставаться так не хотелось. Пошли на Коптевский рынок купить грушу. Кусали по очереди, вытирая текущий сок, а двери роддома были все ближе и ближе.
Уф… Душещипательная сцена прощания с традиционным шепотом: “Держись”. И мы вошли, предъявив хмурой тете в приемном покое свой огромный живот и две сияющие липкие двадцатилетние морды. Покрутив в короткой лапе мою обменку, она покачала головой: “Самотек не берем, только своих”. И, глядя на наши ошеломленные лица и крепко сцепленные руки, добавила: “Вам на “Сокол” ехать нужно, в 9-ый роддом. Там возьмут, а у нас мест нет…”
Мы не знали, что можно возмущаться, не умели возражать взрослым, особенно таким “белохалатным” и непреклонным. Просто вдруг стало так страшно и неуютно. Ощущение праздника и собственной значимости исчезло. Мы опять сели в машину. Стонать мне уже не хотелось, съеденная груша мешалась в животе, липкие руки нечем было вытирать. И самое главное – мы совсем не знали, где тот самый роддом на “Соколе”.
На поиски роддома был потрачен почти час. Веселое московское утро сменилось суетливым московским днем, а мы, неприкаянные, глупые и беспомощные все мотались и мотались по улицам, запутываясь в поворотах и по двадцать раз проезжая по одному и тому же месту, не узнавая его. Глаза мужа постоянно ловили мой остановившийся взгляд. Губы его беззвучно спрашивали “Как ты?” Мои губы крепко сжимались в ответ. А вот, наконец, и роддом. Серое мрачное здание, обрывки труб и искореженные пласты земли. Тяжелая дверь…
Время на прощание тратить не стали, вошли без улыбки, только руки сцепили все так же крепко. Тетка в приемном покое была близнецом всех роддомовских теток. Короткопалые руки, взгляд исподлобья, недобро сжатые губы… Брезгливо взятая обменка, пауза и… знакомые слова: “Так, самотек, значит. А самотек мы не берем, у нас ремонт, берем только своих…” Остаток фразы я вдруг перестаю слышать… Я вижу, как шевелятся ее тонкие губы, но не в силах понять смысл ее слов… Значит, нам опять на улицу? И мне, и Мишке, и маленькому малышу внутри меня опять нет места.
Мы не понимали тогда, нам и в голову не приходило, что есть такое всемогущее понятие – деньги. Что только с ними мы будем везде желанны и любимы. Мы думали, что достаточно разделенной с нами радости праздника. Мы хотели осчастливить их собой, а нас гнали и гнали…
Неожиданно Мишка закричал. Его голос срывался на плач, и слова были совсем не страшные, а жалкие: “Вы не имеете права, мы отсюда не уйдем!”
Мне было больно за него и стыдно, что он сорвался. Тем более я знала, что уйти придется… Я тянула его к выходу, а он все кричал ей что-то о совести и клятве Гиппократа. И… почему-то она дрогнула. В глазах на миг появилось человеческое выражение. “Ложись на кушетку, раздевайся, – буркнула она мне. – Сейчас врача позову”.
Я послушно легла, она придирчиво меня осмотрела. Короткий палец ткнулся мне в низ живота: “А это что за клочья? Брила или так растет?” “Брила”, – счастливо выдохнула я, все еще не веря, что мною интересуются. Тут же на меня плеснули мутной холодной водой, которая в прошлой жизни была мыльной пеной. Потом пребольно заскребли бритвой, которая в прошлой жизни называлась “опасной” и, наверное, была когда-то острой… Потом пришла дородная женщина, которая тоже, видимо, в прошлой жизни, была врачом. От прошлой жизни у нее остался белый халат и фонендоскоп на шее. Но зверское выражение лица, сросшиеся брови и брезгливо поджатые губы ясно говорили, что врачом она давно быть перестала.
“Легла, расставила ноги!” – командным голосом просипела она, глядя поверх меня. Я послушно повиновалась. Тут же ее рука, раздирая мои внутренности, вошла мне почти до горла. Я молча вознеслась к потолку. Врач в прошлой жизни со свирепым видом сунула мне под нос ужасающего размера кулак и закричала: “Это ты видела? Тебе больно. А у ребенка головка вот такая. ” – и она начертила в воздухе круг, при виде которого мое сердце перестало биться. Боже, в мои 20 лет у меня не было такой огромной головы! “Как ты собираешься рожать? Хотя мне-то все равно. Мы все вас не возьмем… У нас мест нет, а вы – самотек”. И, увидев слезы на моих глазах, добавила: “Вызывайте скорую помощь”.
Так… Значит, и здесь нас не оставят… Когда я вышла в коридор и сообщила это Мишке, мы заревели в два голоса. Теперь к обиде добавилась боль содранного лобка и жуткий страх перед родами.
Ну, все плохое когда-то кончается и не всегда кончается плохо… В конце концов, приехала не самая скорая “Скорая помощь” и нас повезли в роддом №1.
Ну, а дальше все, как у всех: огромная ледяная клизма, драная ночнушка, стоптанные тапки… Папуасская раскраска: ногти йодом, лобок соски и пупок – зеленкой. Бокс со стеклянными стенками и боль. Сначала просто боль, потом боль, раздирающая тело, потом боль, вырвавшаяся из тела и заполнившая сначала бокс, потом всю больницу, потом весь мир. Потом вместо голоса остался только сиплый шепот, в глазах вместо белков кровь лопнувших сосудов, и разодранные ногтями ладони. Короста на запекшихся губах и бесконечность остановившегося времени…
И одиночество, которое не нарушали ни врачи, быстро пробегающие мимо, ни равнодушные медсестры, не переступающие порог бокса, ни санитарка, отводящая глаза. Я не просила обезболивания, не знала, что это бывает. Я просто просила открыть мне окно, чтобы кончить все самой.
День перелился в закат, закат в вечер, вечер в ночь. Из горла – хрип, с губ – сукровица. И когда поняла, что дольше секунды уже не прожить, вдруг забегавшие люди, раздирание тела на части, коричневые глаза акушерки возле лица: “Милая, давай, давай. ” Блеск скальпеля, тяжесть мужских локтей и… “ау-уа”. Космическая нереальность происходящего. Высоко, прямо в кафельное небо, поднятое скрюченное тельце. Сжатые кулачки, переплетенные ножки.
“Эй, мамашка, – вдруг услышала я обычный человечий голос, – поинтересовалась бы, кто родился!”
Я знаю, что сын, зачем мне интересоваться?
Девочка!”
Узнавание будет потом. Крохотные бескостные пальчики, завернутые наоборот маленькие ступни, родная бездонность глаз и щенячья беспомощность беззубого рта.
Прошли всего лишь сутки, мне все еще 20 лет, но я повзрослела на целую жизнь. И стала глубже на целую вселенную. Теперь я – мама. И я люблю всех этих врачей и медсестер, я заискивающе и благодарно заглядываю к ним в глаза, ведь они были рядом! Мы вместе сделали это!
Ощущение абсолютного счастья ничто не может омрачить ни кровь, капающая в выщербленную миску, ни ледяная окаменелость холодного пузыря на животе. Так хочется с кем-то поделиться!
“Андреева! Мы запишем тебя 21 числом, а то у нас проблемы. Тебе-то я, думаю, все равно?”
Конечно, все равно, я на все готова ради них!
И вот уже 13 лет моя Настя, рожденная 20 сентября, празднует день рождения 21-ого…

Наша любимая дочурка Вика появилась на свет 15 октября 2004 года в 15.20 по московскому времени, с весом 3600 и ростом 53 см, получив 8/8 баллов по Апгар.
А теперь обо всем по порядку.
Часть первая. ЖК.
Страшная история началась еще летом, в июне, когда на 23-й неделе беременности у меня начали появляться отеки на ногах. На моего врача в ЖК надежды я не возлагала по этому вопросу (в моей карте она стойко писала «отеков нет», даже не взглянув на мои ноги, а когда я ей сказала, что у меня ноги отекают и показала свои «ножки слоненка»- она сказала, мол поменьше жидкости пей на ночь). Поэтому я сама занялась изучением этой проблемы, т.е. гестоза беременности. И оказалось, что это очень распространенное осложнение беременности, которое кстати занимает 3-е место среди причин материнской смертности, еще толком не изучено: причины появления и развития гестоза неизвестны, как лечить его никто не знает (т.е. лечат в основном «методом втыка»). Несмотря на все испробованные мной способы борьбы с отеками (исключение соленого, острого; пить меньше или больше; мочегонные травы; пешие прогулки; теплые ванны; арбузы и много еще чего), отеки не исчезали, а наоборот. В итоге где-то на 7-м месяце беременности я сняла с руки обручальное кольцо (перед родами оно мне не налазило даже на мизинец), а с 8-го месяца у меня стали неметь руки по ночам, а утром правую руку я не могла сжать в кулак из-за застоя жидкости в тканях, и за весь период беременности я поправилась на 20 кг.
Когда однажды придя в ЖК выяснилось, что я за 2 недели набрала 3 кг, врач прописала мне эуфиллин почечный чай. Когда через неделю весы показали тот же показатель (т.е за неделю я не прибавила ни грамма), врач удовлетворенная результатом назначила мне визит через 10 дней (это с моими то данными: отеки белок в моче и с хр. пиелонефритом в прошлом) и продолжать «лечение». Скажу так, что почечный чай помогал мне слабо, так же как и брусничный лист и все остальные мочегонные травки.
И вот прекрасный осенний день 5 октября, вторник, я сижу дома, пью всякие травы (я кроме них практически вообще уже ничего не пила, только Hi для беременных), сижу в форуме Мама.ру; и ближе к обеду понимаю, что я пью и практически не хожу в туалет, и ноги мои как то сильно отекли для первой половины дня. Собралась и пошла в ЖК сдаваться, хоть назначено мне было только на пятницу. Там врачиха заподозрила неладное, увидев с порога мое опухшее лицо. Взвесила – 3,5 кг за неделю, померила давление 150/90, и заверещала: «Срочно, госпитализируем!». А я то без вещей, совершенно не готова, говорю так робко «А может меня муж отвезет, я хотя бы вещи соберу». На что получила: «Нет, щас скорую вызываем, муж потом все привезет». Потом меня повели в какой-то кабинет сделали два укола от давления, и оставили ждать скорую. Скорая привезла меня в 18-й роддом.
Часть вторая. Роддом.
В 18-м роддоме рожала год назад моя подружка, сказала, что роддом нормальный. Но по отзывам в и-нете роддом был средним, очень средним. Вообще я планировала дожидаться родов дома и с мужем ехать уже в роддом (я планировала рожать в 70-м либо в 29-м). Но.. 18-й так 18-й. Утешало только то, что роддом только недавно открылся после мойки. И слава Богу, что не в 36-й. J
В приемном отделении встретили меня достаточно хорошо, там была милая бабушка-акушерка, которая обращалась ко мне «девочка». После всех процедур, заполнения всех документов, меня повели в отделение патологии беременных. Условия, конечно там ниже среднего. Туалет (2 унитаза) один на все отделение (человек 40), душ вообще один единственный (туда естественно постоянно очередь), кормят так, чтоб с голоду не умерли (мы с девчонками смеялись, что они кормят только наших детей, а нам худеть надо). В палате 8 человек.
Осмотр на кресле на следующий день показал, что шейка у меня совсем не зрелая, длинная, плотная, закрыта (срок 37-38 недель). И сказав, что единственным лечением моего гестоза являются роды, меня начали готовить к родам.
И с этого дня начались наши с дочкой мучения. После всего того, что я натерпелась в отделении патологии, рожать мне было уже не страшно, совсем не страшно. Ежедневно мне ставили капельницы (часа на 4), так что мне иногда приходилось обедать лежа, держа тарелку на груди, а однажды даже идти в туалет с капельницей (я шла, а медсестра шла за мной держа капельницу). Учитывая то, что от природы у меня очень плохие вены, капельницы для меня были сплошным мучением. К родам мои руки напоминали руки наркоманки- сплошные дорожки. Несколько раз в день мне делали уколы (от давления, для подготовки шейки матки), давали таблетки, но давление мое ниже 130 не опускалось, а иногда поднималось до 150. Постоянно смотрели мою бедную шейку матки, у меня создавалось впечатление, что меня хотят вывернуть наизнанку либо растянуть шейку руками, т.к. она никак не хотела готовиться к родам. Мне ставили водоросли ламинарии (после чего у меня начались регулярные схватки через 5-6 минут, в связи с чем я провела ночь в родильном отделении, но схватки увы оказались ложными), вводили какой-то гель для размягчения шейки матки. За 10 дней, проведенных мной в патологии, я видимо всему медперсоналу уже успела порядком поднадоесть: давление не снижалось, отеки не проходили, роды не начинались. И когда однажды вечером 14 октября у меня в очередной раз поднялось давление, меня повезли в родильное отделение и там и оставили, сказав: «Хватит уже, давай рожай!» и прокололи пузырь. Было 23.00. Срок на тот момент составлял 38 недель и 6 дней, раскрытие было 2 см.
Через некоторое время пошли схватки, частые (каждые 4-5 минут), но короткие и не особо болезненные. Как оказалось, схватки были безрезультатными, т.е. шейка матки открывалась очень слабо и медленно. Утром в 6 часов мне поставили стимуляцию, после этого процесс пошел. Хорошо, что мне вкололи лекарство, которое дает поспать между схватками, врачи называют его «сон». Честно говоря, свои ощущения и свое поведение с того момента я помню очень слабо. Видимо меня настолько закололи всем подряд, что я рожала как в бреду. Но девчонки, которые были со мной в предродовой, потом говорили, что я очень мужественно держалась, дышала, не кричала (короче, как на курсах учили, видимо где-то отложилось все в подсознании). В 11 утра мне поставили кардиомонитор, поскольку безводный период составлял уже 12 часов, а это становилось опасно для малышки. Тогда же пришел смотреть меня главврач р/д, сказал что открытие 5 пальцев (сколько это в см я не знаю), отругал врачей, что поздно поставили стимуляцию, сказал поставить стимуляцию и дать «сон». И я опять уснула, ничего не помню, помню лишь, что мне снились какие-то кошмары, я хваталась руками за стену, за стойку капельницы, закидывала руки за голову (акушерка постоянно руки мне назад возвращала). Во сне начались потуги (очень сильно, невероятно сильно хотелось в туалет, и было ощущение, что попа моя сейчас разорвется). Проснулась от суеты врачей вокруг меня, кто-то сказал: «Давление 150/100!». Я стону: «Я хочу в туалет», мне говорят «Деточка, ты рожаешь». Вкололи что-то в вену, перекинули на каталку и повезли в малую операционную. Я до сих пор не могу понять- все рожают в малой операционной или только меня угораздило? Спрашивают меня: «Как видишь?» А у меня в глазах все двоится и троится!! Ужас. Переложили меня на кресло. Вокруг меня человек семь. Слышу зовут анестезиолога и кричат на все родильное отделение: «Женщина с гестозом рожает!!» Слышу: «Эпизиотомия!» Разрезали промежность (совсем не почувствовала), сказали: «Тужься!», надавили на живот, и через пару секунд я услышала плач моей малышки. «У тебя девочка!», мне ее показали и сразу унесли. Потом пришел анестезиолог, с большим трудом нашел живую вену после многочисленных капельниц, и проснулась я уже в другом месте. Будит меня акушерка и спрашивает, ты помнишь, что было, кого родила?? «Да, говорю, девочка у меня». Положила руку на живот, живот холодный-холодный, и его нет почти совсем, плоский. Спросила вес, рост и сколько баллов поставили. Мне все сказали, потом говорят- «У тебя швы на промежности, поэтому постарайся дня 3 в туалет не ходить, на 5-й день швы снимут, а сидеть можно будет только через 2 недели». И повезли в послеродовое. А я думаю: у меня же муж ничего не знает, меня когда увозили в родильное отделение с давлением, я ему позвонила и сказала, что меня увозят вниз, что у меня давление, наверно опять полечат, когда вернусь позвоню. Я же не знала, что меня заставят рожать. Когда принесли мои вещи- позвонила ему, обрадовала (он очень хотел дочку). И до утра впала в спячку.
Условия в послеродовом отделении тоже оставляют желать лучшего, там человек 50 в отделении, 2 туалета по 2 унитаза, 4 душа (душ кстати приличный, я ожидала худшего). Палата, в которой лежала я, на 4 человека, но есть те, которые на 6-х. Дети лежат отдельно, уход за детьми не особо хороший, мы после выписки несколько дней отмывали письку от роддомовской присыпки, и 3 недели лечили коньюктивит, который нам занесли там же. Детей на кормление часто приносили спящими и сытыми, так что вместо кормежки приходилось просто любоваться на свое чадо. Большая часть девчонок в послеродовом- со швами на промежности, т.е режут всех подряд, не спрашивая. Персонал в послеродовом чудесный. Акушерки все – молодые девчонки, очень хорошие, отзывчивые. Марина, Даша, Лена, Оля- всем большое спасибо!! Врач у нас была Ирина Ивановна- замечательная женщина, все расскажет, покажет, на вопросы ответит.
Сейчас мое сокровище спит в своей кроватке, улыбается во сне, иногда даже смеется во сне, а вчера уже пыталась осознанно улыбнуться папе, улыбка правда не получилась, но лицо было очень довольное. Папа в ней души не чает, просто обожает. Малышка очень любит мамино молочко, а еще гулять на улице. Иногда правда хмурится и пугается во сне, видимо ей снится как она рождалась…..
А я после родов сразу похудела на 15 кг, столько воды в себе носила!!

«Когда акушерка вытащила его, первое, что я услышала, была фраза: «Какой ужас!» Кошмарная история женщины, пережившей искусственные роды

Так получилось, что я родила дочку без мужа и воспитывала ее одна. Когда Кате было четыре года, я познакомилась с достойным мужчиной. Мы с Евгением встречались около года, потом поженились. Он хорошо принял мою дочку, и она почти сразу стала называть его папой. Мое счастье немного омрачало то, что свекровь была против нашего брака с Женей. Она рано овдовела, он был ее единственным сыном, она сильно ревновала его ко мне и была недовольно тем, что он «взял женщину с ребенком». Однажды я услышала, как свекровь говорила кому-то о Жене, мол, «не своего ребенка кормит».
Конечно, я понимала, что нам нужен общий ребенок, и потому через несколько месяцев после брака сознательно забеременела. Женя был очень рад и мечтал о сыне. Беременность я переносила хорошо, настроение было отличное. На учет встала на ранних сроках, прилежно посещала приемы, сдавала все необходимые анализы. В числе прочих анализов мне предложили сделать и генетический, как было сказано, для выявления возможной патологии внутриутробного развития плода и для оценки вероятности появления на свет ребенка, генетический материал которого поврежден и приведет к проявлению того или иного наследственного заболевания.
У меня не было никаких опасений или предчувствий, ни в роду Жени, ни в моем вроде бы не было никаких наследственных болезней, но на всякий случай я решила сделать этот анализ. Сделала и фактически забыла о нем, а когда пришла на очередной прием, сразу увидела по лицу и глазам врача, что что-то не так. На мои вопросы она отвечала уклончиво и срочно отправила меня на УЗИ. Там я уже была вне себя от волнения, сердце билось как сумасшедшее. Врач, проводивший ультразвуковое исследование, тоже выглядел хмурым и молчал.
Не выдержав, я спросила, каков пол ребенка, и услышала ответ, от которого буквально заледенела и онемела: «Это не ребенок». Мне велели подождать в коридоре, я вышла, как в тумане, на деревянных ногах, ничего не соображая, и села на стул. Потом меня снова вызвали в кабинет, где уже был мой лечащий врач, и сообщили, что у плода синдром Арнольда Киари, отсутствие мозжечка, аномалии развития позвоночника, сердца и множественные уродства. Объявили, что такие пороки несовместимы с жизнью, и мне предстоят искусственные роды.
Я спрашивала, нельзя ли все же родить, а потом попытаться что-то исправить, но доктора не оставили мне выбора: «Даже если доносите и родите, он все равно умрет». У меня была критическая 21-я неделя — после этого срока, как мне сказали, искусственные роды уже не проводят. Дело происходило в одном из карельских городов, и меня отправили в Петрозаводск, где более точное УЗИ.

Читайте также:  Образец справка о доходах отпуск по беременности и родам

Решила всё-таки написать про свои вторые роды, хотя воспоминания не из приятных. Беременным лучше не читать, особенно тем, кто боится родов. Единственное, что можете прочитать — то, что надо заранее договариваться с врачами или рожать платно, тогда наверняка всё будет хорошо. Я вот этого не сделала, за что и поплатилась.
Итак, начну. Беременность моя протекала более-менее нормально, без каких-либо патологий, абсолютно без токсикоза и практически без гастрономических заскоков. Но на сроке 26 недель схлопотала я правостороннюю пневмонию. Откуда она взялась, не знаю, до этого никогда пневмонии не было. Полежала в больнице, полечилась под наблюдением. Выписали меня, УЗИ показало, что всё нормально, только однократное обвитие. Обвитие было у меня и с первым ребёнком, но к родам доча развернулась, родилась без обвития. А сынуля свредничал и разворачиваться не стал. Ну и ладно.
Ушла в декретный отпуск на работе в конце ноября, но практически до нового года периодически ездила на работу, отчёты и прочее… Бухгалтеры поймут.
Но вот наконец-то подошёл срок рожать, схваток дожидалась дома. Пузырь и с первым и со вторым ребёнком был плоский, поэтому не ждала, что воды отойдут сами. Шла уже 41-я неделя беременности. И вот в пятницу 13-го февраля вечером я почувствовала, что хватает. Несильно, но уже регулярно. Муж ходил вокруг меня кругами и всё повторял: «Давай отвезу! Давай отвезу!» Но я говорила, что пока рано, дождусь сильных схваток. Но вмешалось Провидение, позвонила сестра мужа, сказала, что её дочка застудила шею, попросила отвезти в приёмный покой. Ну тут уж и я за компанию собралась.
Приехали мы в роддом. Выпотрошили мой «тревожный чемоданчик», какие-то вещи отдали мужу, чтоб увёз, а ему велели привезти памперсы для взрослых, штук 5. Я насторожилась — зачем? Ну тут пришёл доктор, сказал: «Раздевайся, посмотрю тебя» Не в смотровом, не в палате, а прямо там, в предбаннике, где только что за моим мужем дверь входная закрылась! Я переспросила «Прямо ЗДЕСЬ. » «Да, прямо здесь», — развеял мои сомнения доктор и показал на кушетку. Постелили мне под попу какую-то клеёнку, посмотрел меня доктор… «Вы не в родах, это предвестники» Ну и определяют меня в патологию, а там три девочки на сохранении лежат. Время было уже около 10 вечера, медсестра зовёт меня на укол. Я спрашиваю — что за укол, от чего? Обезболивающий, говорит медсестра. Я ответила, что боль не такая сильная, чтоб её обезболивать, к тому же 41 неделя, хочется уже родить, а не боли снимать. Зачем я это сказала? Медсестра доложила доктору, что я отказываюсь от укола, тот стал орать (реально орал), что все тут профессора, что лучше его знают, как их надо лечить, что зачем мы тогда едем в роддом, что с такими бзиками надо рожать дома, в сарае и т.д. У меня слёзы навернулись, я попросила, чтоб мне написали причину, по которой меня не принимают в роддоме, и я поеду рожать домой, в свой сарай. Доктор ещё чуть-чуть пошумел и ушёл, медсестра начала убеждать меня сделать-таки укол, я отказывалась, просила назад свои документы, чтоб ехать рожать в другой роддом. Тут приехал муж с памперсами. Мне бы уехать с ним, но я к тому времени немного успокоилась уже. К тому же схватки стали усиливаться, отошла пробка.
Я отправилась к акушеркам, показывать свою пробку. Доктор к тому времени готовился, видимо, спать, потому что смотреть меня не вышел, сказал только, что такое бывает, это ПРЕДВЕСТНИКИ родов. Я ушла в палату.
Схватки становились всё сильнее, промежутки между схватками всё короче. Я ходила по коридору, дышала, опиралась на стены, на кушетки… Если честно, я думала, что дождусь утра. Но после двух часов ночи поняла, что нет, не дождусь. И стала искать акушерок, медсестёр — хоть кого-нибудь. Но коридоры были пусты, на посту никого не было, а из ординаторской раздавался богатырский храп доктора.
Почти ползком, держась за стенку, в три часа ночи, я нашла одну спящую акушерку, Ларису. Лариса, протирая сонные глаза, прошла мимо меня, взяла мою карту и недовольно выдала: «Ну доктор же сказал, что вы не в родах!» Я смотрела на неё снизу верх, в позе зю, держась за стену, на трясущихся ногах и тихо ненавидела. «Я в родах» — говорю — «Разбудите, пожалуйста, доктора». Лариса цыкнула, ушла. Вышел зевающий и недовольный доктор. На этот раз для разнообразия меня смотрели на кресле в смотровом. Посмотрел доктор и говорит: «Готовьте родзал, ей очистительную клизму, но не давайте на унитазе сидеть». А у меня уже потуги начинаются. Поставили клизму, а на горшок не пускают. Я говорю, что мне хочется — не пускают, а кричат, чтоб в родзал шла. Иду. Там Лариса уложила меня на кровать, молча засунула под меня судно, молча рывком раздвигала мне ноги, держа в руках длинную спицу какую-то. Меня крючило от схваток, от потуг и от действия клизмы, но она дёргала мои ноги МОЛЧА, пихала в меня эту спицу, чтоб проколоть пузырь. Проколола, воды были зеленоватые. На меня надели огромный памперс, и я наконец-то сходила в туалет… под себя… ну в смысле, в памперс… Его с меня сняли, постоянно слышала вопросы типа «Ой, ну ладно, чё, прям так больно? Как ты забеременела вообще? Ну ладно притворяться, как будто мы не рожали, как будто мы не знаем!» и в таком же духе. Это при том, что я не кричала, не орала, стонала только. Потом все ушли.
Я почувствовала потугу, продышала. Пришли акушерки, повели меня на стол, где рожают, положили. Слышу, как они между собой разговаривают, одна другую спрашивает, где доктор, а та отвечает, что доктор приходит, когда головка рождается, не раньше. Я говорю — рожаю. Лариса мне — подожди, доктор ещё не пришёл! Я почувствовала потугу и сказала — Я РОЖАЮ. Лариса цыкнула и отвернулась. А я стала рожать в эту потугу. Малыш выскочил сразу весь, акушерка его ловила, чтоб не упал. Потом она больно ударила меня по ноге и сказала: «Тебе б так голову свернуть, как ты ему!»… За ту долю секунды, после её фразы и до крика малыша, я успела передумать кучу мыслей — и что свёрнута голова, и что мёртвый родился, и что патология… Малыш закричал. Другая акушерка, Анна, хотела положить мне его на живот, но Лариса оттолкнула её руку и сказала — Иди, пеленай! Я стала просить, чтоб положили на живот, спрашивала, кто родился… Мне было так обидно, стыдно, так жаль себя… Я заплакала. Тогда Лариса сжалилась и разрешила положить мне на живот Максика. Это была какая-то секунда, я погладила его, прошептала «Привет, малыш» и его унесли мыть и пеленать. Записали нас 14 февраля в 4 утра.
Наконец-то пришёл доктор. Увидел, что мы родились без его участия, обиделся, встал у меня в головах и сказал «Ирина, крути соски!» Господи, ЭТО ещё зачем? Я рожала второй раз, но ничего похожего не было!
Ладно, начали рожать послед. Я выдохлась, не могла тужиться, у меня пересохло в горле. Мне давили на живот, били по щекам, чтоб не зажмуривалась, потом я совсем перестала стараться, мне надоело, что меня бьют и орут на меня. Доктор страшно ругался, сел у меня в ногах, руками залез туда и стал руками выдирать из меня куски плаценты. Как мне позже объяснили, из-за перенесённой пневмонии плацента расслоилась, выходила частями, плюс я переносила ребёнка. Каждый раз, как доктор выдирал очередной кусок, он подносил мне его к лицу и кричал «Смотри! Смотри, какая гниль!» Но мне уже было по барабану, я была в полукоматозном состоянии. Когда я поворачивала голову, я видела Максика, который лежал спелёнутый под лампой, грелся и спал. Это было главное.
Потом я почувствовала укол, повернула голову — меня зашивали. За всё это время мне не предложили и не сделали обезболивание, то есть и рожала я наживую, и зашивали меня наживую. Когда доктора спросили про лидокаин, он сказал: «Зачем ей обезболивание? Она же рожать пришла, а не боли снимать!» Возле меня стояла санитарка, гладила по голове и приговаривала «Чшш… Тихо, тихо, уже почти всё, уже почти закончили, потерпи ещё немножко…» Спасибо ей огромное, мне было немного легче.
Вскоре всё закончилось, меня наконец-то оставили в покое. Я лежала, мне страшно хотелось вытянуть ноги, и в конце концов я кое-как исхитрилась это сделать, ощущения были, как будто меня танк изнасиловал и переехал. А в 6 утра меня с Максом отвезли в палату.
И вот с этого момента началось счастье.
Сейчас нам уже 4,5 месяца, я полностью восстановилась после родов, Макс активный, кушает хорошо, мы на ГВ, я обожаю этот процесс. Всем желаю лёгких родов и адекватного персонала. Спасибо, что дочитали и простите, кого утомила. Всем добра! ))

Очень давно хотела поделиться историей рождения моего сыночка, а также немного пожаловаться и поругать нашу мед систему. Начну с САМОГО начала.
К моменту решения о планировании ребенка женаты мы с мужем были уже почти пять лет, но то доучивались, то решили немного поработать, а время идет и мы активно начали «хотеть» ребенка (до этого предохранялись всеми мыслимыми и немыслимыми способами). Желание появилось в декабре 2009 года, но результат был нулевой на протяжении 4-х месяцев. Подумав, что значит еще не время, начала я активные действия по своему продвижению по карьерной лестнице, но не тут то было: однажды утром я выскочила как ошпаренная из ванной с двумя полосками на тесте. Нашему счастью не было границ.
Конечно, как ответственная будущая мамаша поскакала в ЖК, где мой пыл поуняли, отправив на сохранение. Но к несчастью моя поликлиника была закрыта (причину не помню) и я направилась в другой район. Я ненавижу себя за это… Зачем я согласилась, ведь все было в порядке.
Попала я к ним в праздники (перед майскими выходными), с поставленным сроком в 6 недель. И вот, делают мне УЗИ и говорят – в матке беременности нет. Я в шоке – по анализам есть, а в матке нет, как такое может быть?
ВНЕМАТОЧНАЯ. Меня начинают пугать и в итоге отправляют на диагностическую лапароскопию и как следствие – на аборт. Моя желанная и долгожданная беременность оказалась под угрозой. Все это конечно под общим наркозом. Вся палата меня успокаивала, а молодая врач-практикант даже плакала со мной в коридоре.
Вот, просыпаюсь я после наркоза, врачи уже смылись на выходные, спрашиваю – что да как. Медсестра говорит – придет врач и все скажет.
Представляете мое состояние?
Я пытала весь мед персонал, кто только входил в палату. В итоге одна не выдержала и рассмеялась – да все у тебя нормально! А что нормально то? Может в их понимании «нормально» – это то, что я живая.
Ладно, не буду томить Вас! Через 4 дня после операции делали УЗИ целым консилиумом, что-то между собой перешептывались, и вдруг я услыхала заветное – ВОТ, ВОТ ОН!
У меня была истерика – ну зачем так мучить человека!
А все дело было в неизвестно откуда взявшемся пузыре в матке, природу которого в итоге так и не определили – пузырь этот закрывал моего малышика.
Не смотря на такое неудачное начало, вся беременность прошла хорошо – не было ни токсикоза, ни отеков, ни угрозы. Второй раз на сохранение положили в 24 недели, но я сама не поняла зачем (видимо мой врач решил сделать мне дополнительный отпуск на работе) – в роддоме я только пила витаминки и подлечивала молочницу.
Но самое убийственное – это то, что мне никак не могли поставить ПДР. Моя обменная карта была сплошной кляксой – каждый прием там исправляли даты.
Сначала сказали – 25 декабря (эта дата совпадала с моими расчетами), потом 29.12, потом 06.01, потом опять 25.12. Короче в итоге я решила рожать 25.12, причем ехать в роддом со схватками (да и показаний к госпитализации не было – официальным сроком стал ПДР 6 января).
Вещи собраны, день Х настал, а признаков нет вообще – даже тренировочных схваток. Начались они 29.12, но мы с мужем попросили ляльку разрешить нам с папой отметить Новый Год и потом родиться. Новый Год мы отметили – посидели за праздничным столом вдвоем (ну почти втроем), пофотографировались. Первого января я подумала, что малыш как-то подзадержался – пошла 42 неделя и, начитавшись глупой литературы и выпив стимулирующий коктейль из касторки (величайшая ошибка – никогда так не делайте), мы отправились нагуливать схватки.
Началось все в 8 вечера – я счастливая прыгала дома на мяче и ждала учащения схваток. Невыносимыми (для мужа) они стали в 3-м часам ночи и мы вызвали скорую.
Приехала я в роддом, прошла процедуры регистрации, получила клизму и катетер в запястье и стала ждать. До 10 утра схватки стабильно не учащались и мне прокололи пузырь. И тут началось! Схватки так и не стали частыми, но стали ужасно болезненными – я орала на весь этаж (хотя я считаю себя ну очень терпеливой).
Все было плохо – в меня литрами вливали окситоцин, раскрытие было уже полное, а полноценных схваток так и не было. Чтобы помочь родить, врач просто выжидала мои редкие коротенькие схваточки и командовала рожать. Все девчонки рассказывают за сколько потуг они родили, а я и сказать то не могу – потуг то и не ощутила.
Родился малыш с двойным не затянутым обвитием в 15-30 весом 3700 гр и ростом 56 см, здоровенький. Только кожа была сморщенной и сухой – результат того, что немного переносила.
Я мечтала, что ко мне на выписку приедут родственники и много-много друзей, заказала воздушные шары, но… не все так сладко да гладко.
В череде праздников (родила я 2 января) врачей в отделении почти не было, да и дела им не было до нас.
На . 5-е сутки. после родов оказалось, что матка моя так и не сократилась. Мне были проведены незамысловатые процедуры в виде надавливаний и опять же заливания окситоцина внутривенно, внутримышечно, только в рот не лили (мат-мат-мат).
Через 2 дня картина повторилась, меня на скорой увезли в гинекологию на чистку и лечение. Я рыдала крокодильими слезами, когда оставляла малыша одного с чужими тетками, хотела отказаться, но меня пугали летальным исходом.
Малыша забрала домой моя мама и папуля – 5 дней они его холили и лелеяли, пока меня пичкали системами, уколами и таблетками.
Больше всего я боялась, что после разлуки мой малыш откажется от груди, но все мои страхи оказались напрасными – мы до сих пор на ГВ.
Хочу выразить глубочайшее недовольство врачам роддома – теперь у меня загиб матки и очень мало шансов забеременеть еще раз.

Наконец настал тот вожделенный день, когда чудная великолепная добрая тетенька в белом халате сказала мне, что я беременна – после 7 месяцев томительного ожидания. Наконец можно, задрав нос, проходить мимо аптеки, выполнявшей на мне свой годовой план по продаже тестов, наконец можно не нырять воровато в туалет, зажав в потном кулачке тонкую полоску, надеясь на чудо, можно не начинать свой новый день ритуально с градусником в одном интимном месте, можно не лежать с задранными вверх ногами под аккомпанемент довольно храпящего мужа, чтобы не упустить ни миллиграмма ценной жидкости.
Какой кайф я испытывала на протяжении всей своей беременности понять может только зрелая женщина, имеющая великовозрастного сына, вступающего в противный возраст тинэйджера с уже неумолимым намеком на будущие усики , и осознающая, что этот раз – самый-самый последний в ее жизни. Имея в прошлом уже один не дюже радостный опыт по производству на свет младенца, я твердо сказала себе, любимой: «На этот раз все будет совсем по-другому». Во-первых, любимый муж будет суетиться вокруг меня, промакивая мой вспотевший лобик, массируя спинку и твердить мне без устали все время, как он любит, обожает, мечтает, ….,…. и пр. и пр. Во-вторых, чудные врачи – внимательные, уверенные и спокойные, следящие за процессом и принимающие в свои заботливые руки моего младенца. Конечно, нельзя и без медицинской сестрички, она будет находиться рядом, ласково задавать наводящие вопросы и ободрять нас с мужем. Все это будет происходить в большой светлой комнате в почти домашней обстановке. А как же может быть иначе, если человеческий прогресс дошел до того, что зубы можно лечить без боли, а рожать – не испытывая страха и ужасающего одиночества. Да и сама ты добилась кое-чего в этой жизни и взращенное за эти годы чувство собственного достоинства прямо-таки кричит, что ты это заслужила.
Так вот, догуляв, наконец, до 30 неделек (!), после долгих поисков, опросов, осмотров определившись с роддомом и отложив денежки как гарантию красивого финала, я стала спокойно и счастливо ждать того самого момента, ради которого все и затевалось, собственно говоря.
Вечером 6 апреля 2003 г, будучи уже на 33 неделе беременности, не имея никакого предчувствия и вообще проблем в этой жизни, спокойненько принимала гостей, накрыв стол и мило чирикая, наслаждалась жизнью. К 9 вечера, однако, стала ощущать некий дискомфорт чуть ниже пояса – животик мой стал вести себя как-то странно, напрягаясь и каменея каждые 10-15 минут. Бывало такое и раньше, только 2-3 раза в день, так что я решила не суетиться и переждать маленько. Очень скоро мне пришлось почесать затылок и, наплевав слегка на гостей, дуть к телефону. Врач посоветовала мне расслабляющие таблеточки для подавления процесса. Да только через полчаса к телефону несся галопом уже мой муж – вызывать скорую. Тогда и прозвучало в первый раз это страшное слово – схватки. Через 40 минут мы соскучились ждать, к тому же я начала звереть от боли, которая терзала меня уже каждые 5 минут. Погрузились мы в свою тарахтелку и рванули с предельной скоростью в роддом, наплевав на все красные-желтые-зеленые.
Поехали в 15-ый, так как на данный момент из всех домов, имеющих условия для вынашивания недоношенных младенцев. функционировал только он. Слава богу, приняли, моментально в лучших советских традициях выставив за дверь роддома (!) моего мужа. Дальше начались китайские пытки. По моим понятиям я нуждалась в срочной помощи или хотя бы разъяснении ситуации, по их понятиям я должна была срочно надиктовать им анкету из 30 (как минимум) пунктов. Я еще тогда могла вспомнить как меня зовут, но сказать им номер и адрес ЗАГСа, в котором мы с мужем расписывались 11 лет назад, была не в состоянии, так как к тому времени мне хотелось только одного – скончаться, главное, чтоб тихо и без мучений. В общем, минут через тридцать очутилась я в большом, темном и абсолютно пустом зале. Последующие 6 часов мир сузился для меня до размеров одной слепой лампочки над головой. Потому что жаловаться больше было некому и спрашивать, почему же у меня получилось все через ж…. тоже было некого. Вот она меня и слушала. Врач забегала ко мне на огонек целых 4 раза и молча находилась рядом ровно столько времени, сколько было нужно, чтобы влезть мне рукой в…, сами знаете, куда – на предмет раскрытия матки. Девушка, по внешнему виду напоминающая медсестру, сидела в соседнем зале, и на очередную мольбу попить или хотя бы смочить губы велела мне дышать носом, а не ртом. Я не специалист здесь, конечно, но, по-моему, во всех пособиях на эту тему написано с точностью до наоборот, да и пробовали вы дышать носом при схватках каждые 5-7 минут?! За 6 часов моего скуления к нам с лампочкой проявили милость дважды. При этом добрая девушка сказала мне поблагодарить ее за то, что она «вообще тут сидит со мной». А на кой она была нужна мне, сидящая? После 4 часов лежания под капельницей схватки остановить не удалось, они продолжались столь же интенсивно, и своими затуманенными мозгами я поняла, что рожать мне все же придется здесь и сейчас.
Роды описывать не буду, и так ясно, что надежда на «волшебника в голубом вертолете», у меня испарилась быстро. Пара криков, вырвавшаяся из меня в момент потугов, когда мой маленький активно запросился наружу, вызвала такую неоднозначную реакцию у окружавших меня людей, что если бы я не слышала в дальнейшем пронзительные крики из родовой, я решила бы, что все остальные молчат как рыбы. Я чувствовала себя легкой призрачной дымкой, так как существовала среди них только в третьем лице. Первое человеческое слово в свой адрес я услышала только от неонатолога, которая пришла к маленькому. Но к тому времени я уже ничего не ждала, ни на что не надеялась и перестала умильно заглядывать в глаза бронированным тетенькам в белых халатах и махать хвостом, как голодная собака, в надежде на подачку.
Единственное, что я хотела знать – это имя моего врача. ГОРБАЧЕВА. Эту фамилию я не забуду никогда – как символ моего унижения и самых отрицательных эмоций в моей жизни. Может она и хороший врач, девочки, но как же можно быть такой жесткой, черствой и равнодушной?! Интересно мне, пожелала она б своей дочери такие же роды?
Закончила я по лучшим советским традициям (очень напомнило мне мои первые роды) 3-х часовым лежанием на каталке около лифта (расхожее место, между прочим). Проходящая мимо медицинская тетка с упитанным младенцем на руках, споткнувшись об меня, громко поинтересовалась , почему это у худеньких рождаются такие пухлые детки, а у таких здоровых (это я) такие мелкие. Мне стало мучительно жалко моего крошечного мальчика и себя тоже, и я заплакала.
Дальше продолжалось в том же духе. Палата оказалась длинной, как пенал, темной и очень тесной. За 4 дня у меня сменилось 4 соседки, так как в эту палату клали девочек с выкидышами, мертворожденными и на сохранение особо тяжелые случаи. Палата моя была сгустком боли, с утра до вечера в ней скулили, стонали и рыдали. Когда мой муж, стоя под окном, пытался шепотом спросить меня: А как там наш …? – девочка на соседней кровати, у которой умерли близнецы, прожив 20 минут, кричала, что хочет немедленно выйти отсюда, что жить не хочется и слышать все это она больше не может. Мне было безумно жаль ее, но я же не виновата….
Мне казалось, что этот кошмар в моей жизни никогда не кончится. Но все в жизни проходит и слава богу. Я уже даже не обиделась, узнав от подруг, что при выписке из роддома они получили прекрасные подарки для своих малышей. Излишне говорить, что я об этом и не слышала – пустячок для полноты картины. Праздника не получилось…
В последний раз я заплакала дома, наткнувшись на деньги, отложенные на мои светлые радостные роды, – мой пропуск в счастливую жизнь.
Дальше рыдать и жалеть себя я не имела права – началась долгая борьба за здоровье и счастливую жизнь уже моего самого любимого в мире мальчика.

Впечатлительным не читать.
После того, как я встретила моего единственного и неповторимого, я до умопомрачения захотела родить малыша. Беременность долго не наступала, каждый раз я тратила кучу тестов на овуляцию и беременность Один раз даже устроила скандал мужу, крича ему в трубку, что у меня сегодня овуля, а он пиво попил В общем, чем дольше не получалось, тем болезненнее я это воспринимала Под новый год я заболела тяжелейшей гнойной ангиной, что со мной было впервые Но как обычно бывает доктор решила сначала, что это грипп и я начала пить ремантадин, и кучу всего от температуры (аспирин, парацетамол, анальгин, темпалгин ), которая держалась на уровне 40 уже 4 дня, в итоге на очередном приеме мне поставили ангину и назначили антибиотики, которые я пила еще неделю. И вот я выздоровела , пошла на учебу и через неделю вспомнила, что месячных что-то нет и нет…купила тест, а там Боже…это было счастье Я сразу побежала на узи, но плодного яйца не нашли, хотя по моим подсчетам уже должно было быть 6 недель , в итоге на повторном узи через неделю мне поставили срок 5 недель беременности, наверное была поздняя овуля и болела ангиной я уже будучи беременной. Я сразу встала на учет в ЖК. Беременность протекала идеально, ни разу не лежала на сохранении, на 6-м месяце вышла за муж, и просто наслаждалась пиночками моего малыша Как только забеременела, сразу знала, что будет Даня, еще живота не было, а я уже обращалась к нему – Данилушка мой В 40 недель положили в ОПБ ГКБ№1, готовность шейки была нулевая, пролежала неделю – ситуация не изменилась, в 41 неделю стали потихоньку готовить родовые пути, смотрели с пристрастием (просто открывали шейку вручную так, что потом кровь бежала), ставили турунды в цервикальный канал – НО…ничего не помогало и ровно в 42 недели в 9 утра сделали амниотомию (прокол пузыря). В 12 схватки так и не начались Стали стимулировать окситоцином до 17.00 ко мне подходили 3 разных врача, одна подойдет посильнее капельницу с окситоцином откроет (прямо из капельницы бежит ), другая придет – помедленнее сделает ( ) и так несколько раз! Схватки шли не переставая, жутко хотелось пить, но вместо воды давали смоченную ватку чтобы протереть губы, но я из нее пыталась выбить хоть какие-то капли . За все это время посмотрели меня на кресле всего 2 раза и то разные врачи, КТГ писали только в 9.00 и все! Рожало нас 6 человек (все кровати заняты были), медперсонал с нами не находился, мы были одни совсем .
Когда потуги в 16.00 начались – никого дозваться не могли, в итоге, когда новая смена пришла в 17.00, я ее попросила посмотреть – уже головка прорезывалась! Пока рожала – катетер забился и схватки прекратились, ждали 20 минут, пока мед.сестра не увидела. В это время я наслушалась от врача всякой ереси – про то, что у меня грудь большая – наверное я одни булки всю Б. лопала и т.д. и т.п… Сына родился с тугим обвитием 2 балла по Апгар. Т.к. они КТГ не писали – то и не поняли, что у него уже давно тяжелая гипоксия . Он не закричал, легкие не раскрылись, у неонатолога не было мешка Амбу, чтобы раскачать легкие вручную, мед.сестра побежала на первый этаж за амбушкой, и все это время мой малыш не дышал…из-за острой гипоксии мозга наступили судороги и кома Врачи сомневались, что он переживет эту ночь. Эта была самая страшная ночь в моей жизни, мест в палатах не было, поэтому меня положили в коридор, я позвонила родным и всем друзьям и все они молились за моего малыша. Неонатолог сказала, что если наступит ухудшение, то она придет и сообщит, и я всю ночь с ужасом прислушивалась к каждому шороху. Это была самая долгая ночь в моей жизни, самая тяжелая, я молилась, чтобы Бог забрал меня вместо него…было страшно, не могу описать словами…Дальше шли дни, но нас не переводили в больницу, говорили, что нет мест К Дане меня пускали на 3 минуты под присмотром, он сам не дышал, и был в коме. Кстати, родились мы 3900 и 53 см. Я молилась все время, рыдала и корчилась от этой безысходности. Честно скажу…жить не хотелось. Мы были вместе 9 месяцев, а теперь мне не разрешали даже дотронуться. Каждый день, поднимаясь из реанимации для новорожденных, я сидела почти на каждой ступеньки, потому что от этой разрывающей сердце безысходности и отчаяния не могла даже пошевелиться, а потом рыдала отвернувшись к стене весь день до следующего посещения. Весь мир для меня тогда остановился, сознание сузилось до одной мысли о малыше… Лежала я в двухместной палате, за это время у меня сменилось 3 соседки, все они лежали со своими малышами…а мне хотелось умереть… Даню не снимали с ИВЛ – говорили, что он не способен сам дышать. Каждый день мой разговор с врачом начинался с одной и той же фразы: “Состояние крайне тяжелое”. И казалось, что мое сердце остановилось… и было больно жить…больно дышать. Самое тяжелое – это ожидание и беспомощность. Так текли минуты…часы…дни…По телефону друзья и даже мама говорили:”Отпусти”. А я не могла, я так ждала его эти 9 месяцев, я так хранила свою беременность, как хрустальную чашу…я не могла его…отпустить. На 14 день нас перевели на левый берег в больницу. В выписке из роддома написали, что родила я Даню в 38 недель…бред какой-то В этот же день в этой больнице нас сняли с ИВЛ и он задышал сам (в роддоме нас уверяли, что если снять – то дышать не будет ) Из-за длительной искусственной вентиляции развился трахеостеноз и двусторонняя пневмония, которую мы лечили там еще 2 недели. Вообще за этот страшный месяц я встретила самых плохих и самых лучших врачей. Боже, как я благодарна заведующему реанимацией детской больницы №4 им. Гераськова Он просто спас Даню и меня, потому что я не знаю, что было со мной, если бы все закончилось по-другому! Хочу сказать, что Даня питался через зонд и у него не было даже сосательного рефлекса. Через 2 дня его перевели в обычное отделение и мы могли на полчасика подержать его на руках…
я просто летала от счастья Потом нас перевели на Холодильную в неврологию. Наша выписка занимала 2 листка, куча диагнозов, начиная от сердца и заканчивая тетрапарезом (это когда не двигаются ни ручки, ни ножки). Когда я это читала, у меня мурашки покрывались мурашками .
На первом приеме в 2 месяца педиатр так пренебрежительно сказала – да это же верное ДЦП. Честно скажу, что я просто вцепилась всеми зубами и руками в моего малыша, я занималась с ним 25 часов в сутки, 8 дней в неделю, через каждый месяц делали профессиональный платный массаж, а в перерывах я сама делала и массаж, и ЛФК, сразу купались в большой ванне, делая необыкновенные акробатические номера в воде мы пили по 21 порошку (считала специально) в день И он ни разу не спал в своей дорогущей кроватке, а только на мне, слушая мое сердце, которое так боролось за него. Мы больше не расставались ни на секунду И все это время, начиная с родов каждый раз, закрывая глаза, я разговаривала мысленно с моим малышом, я говорила ему, какой он сильный, как я люблю его, как я заботилась о его здоровье всю беременность и даже на своей свадьбе не выпила и глотка шампанского, как я ждала его и молилась за него.
И в 5,5 месяцев он сел !
А в 10 пошел !
Сейчас нам уже 3 года, мы знаем наизусть всю муху-цокотуху и Я САМАЯ СЧАСТЛИВАЯ МАМА НА СВЕТЕ
P.S.: хочу выразить огромную благодарность всему коллективу детской городской больницы №4 им. Гераськова, а также замечательному детскому неврологу поликлиники №1 за их профессионализм, отзывчивость, человечность и за жизнь, которую подарили!
СПАСИБО!
Написано 16.07.2012
Oreona
Новосибирск

Я хочу рассказать о своих самых ужасных родах, может быть, эта история кому-нибудь поможет.
Мы долго хотели ребенка, и вот в июле 2010 года у нас получилось. После долгих стараний опять 2 полоски на тесте на беременность, абсолютно счастливый муж, и я, почти потерявшая надежду на это счастье. У меня были проблемы с зачатием из-за нарушенного гормонального фона, и было несколько выкидышей за 5 лет нашего брака. Каждый раз мы с трудом зачинали, едва успевала встать на учет, и опять выкидыш… Всегда в один день, в 8 недель.
В эту беременность я встала на учет очень рано, и моя Г в женской консультации направила меня к одному её хорошему знакомому профессору, гинекологу – эндокринологу. В общем, первые 2 месяца я лежала ноги вверх и принимала пачками дюфастон.
С 14 недель мы решили, что опасность позади. Было первое УЗИ, и мы увидели нашего малюточку, он был такой беззащитный…
Я снова вышла на работу, и постоянно ходила в консультацию к своему доктору, как на работу раз в неделю. Всё шло хорошо, анализы, обследования, и чувствовала я себя просто прекрасно. Пока не пришел тот ужасный день…
У меня шла 27 неделя беременности, мы с мужем были дома вдвоем. Надо сказать, что живем мы в военном гарнизоне, и до ближайшей больнички 40 минут ехать. И вдруг я почувствовала, что описалась. По крайней мере, ощущение было именно такое. И тут же появилась сильная боль в спине и животе, пошли схватки, очень сильные, одна за одной. Муж позвонил в скорую, а сам пытался мне как-то помочь. Было чувство полной беспомощности, одеться, где деньги, где документы, на дворе ночь, что делать, схватки идут. На схватке аж в глазах темнело, на ногах бы устоять.
Скорая приехала очень быстро, но они всё равно опоздали. Наш маленький шел ножками и застрял. Родилось тельце, а голова осталась внутри. Надо отметить, что мой муж проявил недюжинное самообладание. Он пытался помочь ребенку родиться, но что можно сделать, не зная ничего? В итоге он держал нашего малыша, пока не приехала скорая, а я тужилась изо всех сил, просто чувствуя, как он умирает…
Фельдшер скорой чуть не от дверей понял, что происходит с нами, они даже руки мыть не стали, перчатки, слава богу, натянул. Фельдшер засунул в меня руку и стал тянуть ребенка из меня, пока не родилась головка.
Мой ребенок… Я и сейчас пишу и плачу. Он был сине-белый, и не дышал, не шевелился, висел у врача как тряпка в руках… Мои самые ужасные роды.
Мы потеряли нашего малыша. И этого не изменить, ничто не вернет его, никогда.
Сейчас я снова беременна, и живу в городе, у матери. До роддома 20 минут прогулочным шагом. Муж далеко от меня, но врачи близко, и так нам спокойнее. И всё равно страшно, я так боюсь что мне просто не судьба…

Начну с того, что моя беременность была планированная. Мы с мужем поняли, что хотим ребенка. Сдали все анализы и через 2 месяца – вуаля. – 2 полосочки! Мы были очень счастливы. А вдвойне нас обрадовало то, что ПДР был на 29 марта – День рождения мужа. Хотя думали, что не получится так подгадать!
Беременность протекала легко. Не было токсикозов – тяжести – отеков. За все время ожидания ребенка набрала всего 7 кг. УЗИ и скрининги были идеальными. Мы с самого начала знали, что у нас будет мальчишка (у мужа в роду не рождаются девочки). Придумывали малышу имя и вели очень активный образ жизни. Всю беременность я скакала, как небеременная. А, поскольку, я училась на 5 курсе университета, то скучать мне вовсе было некогда. Я сдавала сессию, учавствовала во всех мероприятиях. В общем, совсем не скучала. Всю прелесть моего положения омрачал только ремонт дома, но это было несущественно.
И вот, прийдя после Новогодних праздников на приём в ЖК, я узнаю, что вот-вот начнутся роды. Срок был 30 недель. Врач меня страшно напугала, сказала, что головка у малыша совсем низко и раскрытие в палец. Я и сама чувствовала, что после праздников мне стало тяжелее, но не думала, что всё так серьезно. Из кабинета меня не выпустили. Сразу же пришла женщина из приёмного, забрала меня на сохранение (роддом в одном помещении с ЖК). В приёмном меня смотрели еще двое врачей, но сказали, что у меня всё хорошо и моя врач просто “пошутила”. А я уже в панике успела позвонить всем родным и испугать. Естественно, что из роддома меня не выпустили. Осталась лежать для профилактики.
Пролежала недолго – 5 дней. Очень сильно дуло из окон, просквозило меня мгновенно. А, поскольку, лежала с девочками, которым вот-вот рожать, меня выписали. Тем более, что у меня все было в норме.
На сроке 34-35 недель я ходила в школу материнства. Нашла много новых знакомых. По вечерам читала статьи о родах, тренировала дыхание, готовила промежность. Даже в мыслях у меня не было, что мои роды будут настолько ужасными и все мои старания напрасны.
На сроке 37 недель стала чувствовать себя хуже. Живот стало хватать, особенно по вечерам. И в один вечер мне стало настолько плохо, что я думала, что у меня начались роды. Уснуть не смогла и свекровь предложила вызвать скорую. В роддом приехали в 4 ночи. Меня заверили, что до родов далеко и предложили полежать для подготовки к родам. Лежала я совершенно бессмысленно – пила куронтил, кололи папаверин. Пролежела неделю. Срок был 38. Опять простыла. Врачи решали, что со мной делать. Предлагали долёживать, готовить шейку к родам (ставить ламинарии) и рожать. К слову, в данном роддоме совершенно не практикуют естественные роды. Зачем – то всем прокалывают пузыри, ставят ламинарии, гели и т.п. Пока я 2 раза в нем лежала, проводила кучу девочек на роды и знаю, о чем говорю. Я вообще была против родов в этом роддоме. Но свекровь меня убедила, что рожать я должна в нем. У неё там знакомая и вообще, она – врач и знает, о чем говорит. Не знаю, почему я тогда послушала. До этого я была настроена рожать платно в областном.
Позвонила я мужу, спросила, что делать: оставаться и рожать или ехать домой. Естественно, он исказал, что мне еще 2 недели ходить. И он ждёт ребенка на свой ДР, поэтому даже не хочет ничего слышать о более ранних сроках. Меня отпустили домой лечиться. Сказали, чтобы ближе к 40 неделям явилась, так как перенашивать беременность мне нельзя (я резус-отрицательная, муж – тоже). Я пообещала, что не буду тянуть.
Дома я была неделю. У меня была страшная простуда, я лечилась всеми возможными способами, в том числе села на антибиотики, поскольку лучше мне не становилось. Я понимала, что это скажется на состоянии ребенка, но хотела к родам быть здоровой. Я так не болела уже 5 лет и мне бцыло обидно, что именно перед родами я так слегла.
На сроке 38 недель и 6 дней я проснулась с ощущением, что это будет необычный день. Я перегладила все вещи малышу, еще раз все вытерла, перебрала пакеты в роддом, сделала ксерокопии документов. Сходила в баню, привела себя полностью в порядок. Вечером уговорила мужа провести мне фотосессию с пузоном. Муж еще сказал, что не горит же! Я его убедила, что горит. Пошутила, что меня больше ничего дома не держит, я все переделала и завтра поеду рожать.
Так я выглядела за 4 часа до родов. Мы только успели доделать ремонт в 2-х комнатах, еще ничего не расставили.)) Только магнитофон – он у нас как талисман.
Легли мы спать в полночь. А в 3:20 я проснулась в туалет и поняла, что мне очень плохо. Разбудила мужа, он вызвал скорую. Ему стали задавать вопросы, от всё переспрашивал у меня. Когда его спросили: воды целые? Он в панике кинул мне трубку, произнеся: расскажи все сама, она у меня про какую-то воду спрашивает))) В больницу приехали в часов 5 утра. Схватки у меня были очень сильные. Меня всю корчило. Загнали на кресло. Молчат. Я спросила, что со мной, на что получила такую жуткую ухмылку – мол, что вам не спится, это тренировочные схватки. Мы вас положим в родовую, посмотрим, как будут дела. От обиды я едва не плакала. Я думала, что у меня уже хорошее открытие и скоро я увижу своего малыша.
Запоздалый отчет. Мои ужасные роды((( – Роды – Форум Дети
15 апр 2011 Мои ужасные роды(((: Девочки всем привет! Незнаю помнит кто нибудь меня.
..но все 9 месяцев своей беременности я упорно зависала …
https://deti.mail.ru/forum/v_ozhidanii_chuda/rody/zapozdalyj_otchet_moi_uzhasnye_rody/
Сделали клизму, похвалили, что приехала побритая! Сходила в душ! Решили поднимать меня в обсервацию, так как я еще не совсем оправилась от болезни (тыла небольшая температура, сильный насморк). В отделение меня подняли почти в 6 утра. Сразу подключили КТГ и кучу систем. Все были злые, хотя из рожениц я была одна. Через 5 минут после моего прихода родила соседка оп палате (я плакала вместе с ней от счастья). Схватки были сильные, медсестры удивлялись, почему при таких схватках у меня не было открытия. Схватки были странные – хватало живот и поясницу (только через сутки я поняла, что они были “неправильные”). Корчилась от боли я до 12, ничего не продвинулось. Меня отправили в предродовую. Очень хотелось кушать, боль была невыносимая. Я ходила по стенке, пугая всех на этаже. Не могла ни спать, не ходить, не сидеть. Стонала на всю палату (благо, что сначала была одна). Через 3 часа ко мне посделили еще двух девочек. Они переглядывались между собой, обсуждали меня в коридоре (это я после узнала). Промучалась я до 7 вечера. Попросила дать мне какую-нибудь таблетку или поставить гель. Дали снотворное – толку ноль. Еще снотворное – опять ноль. В 10 вечера перед отбоем уговорила меня посмотреть. Открытия по прежднему не было. И я стала умолять меня прокесарить. Но меня убеждали, что я всё выдумала и мне надо пойти поспать. Говорили, что не могут прокесарить, потому что я умру на операционном столе от своего ОРЗ. От бессилия взяла подушку и сидя пыталась уснуть в коридоре. Тем более, что соседки по палате уже вовсю проклинали меня за мои ахи-охи.
Наконец, медсестра из предродового позвонила в родовой и попросила меня забрать. Меня снова проклизмили и подняли в родблок. Бедный мой муж. За всё это время я звонила ему десятки раз, плакала в трубку и просила хоть чем-нибудь помочь. А он только без конца повторял, что мне еще не время рожать. За эти слова я была готова его убить.
В родовом я снова была одна. Мне поставили генипрал и еще что-то, всё стало как в тумане, я чувствовала боль но не могла выйти из этого дурного состояния. Промучалась я всю ночь. Утром на обходе мне сказали, что началось открытие, шейка пропускает 2 пальца. За эти слова я готова была расцеловать весь персонал. Мне прокололи пузырь и врач с озадаченным лицом куда-то вышла. Через 5 минут вся палата была наполнена врачами, я не могла понять, что случилось. Мне объясняли, что при проколе почти не оказалось вод, а то, что вышло было зеленое! Предложили сделать экстренное КС (иначе ребенок может погибнуть), как только освободятся врачи после пересмены и будет сделано кому-то плановое КС (ждать пришлось 2 часа). После прокола схватки стали совсем невыносимые, я с трудом сдерживалась. Мне постоянно делали КТГ, постоянно приходили смотреть, как я. Пришла знакомая свекрови. Сказала, что узнала про меня. И похвалила, что я согласилась на КС (как будто у меня был выход!). Периодически я открывала двери с палаты и кричала, что хочу кесариться. Бедные роженицы (а их к тому времени появилось целое отделение), я наверно их сильно пугала.
Операцию мне сделали быстро, я попросила эпидуральную анастезию, хотя очень боялась. Огромное спасибо анастезиологу! Это просто замечательная женщина. Она меня так заговорила, что я и не заметила, как достали моего сынульку. Мне его сразу показали, приложили к груди, дали поцеловать.
После операции я лежала в реанимации всего часа 3. В этот день было рекордное количество родов и операций за все время существования РД. Недаром же был день обновления земли – праздник, который теперь для меня особенный.
Сынулька родился в 10:35 (через 31 час после начала схваток). Вес 3750, рост 55. Богатырь)) Мне больно вспоминать о моих родах, но я очень хочу еще двоих детишек. Только на этот раз я хочу попробовать родить сама в специализированном РД в другом городе. Уж слишком мне тяжело было после КС, тем более, что я долго не спала и была ослабленна после болезни.
Ух, выговорилась! Даже легче стало! Спасибо, что дочитали (если у кого-то хватило терпения).
Всем будущим мамачкам легких родов и здоровых деток.

Читайте также:  Какие выделения могут идти перед родами

История о том, как мы рожали в воду, или почему я многодетный отец.
Тогда я был женат уже второй раз, но детей до этого у меня еще никогда не было, во всяком случае я об этом ничего не знал. Было мне в ту пору 29 лет, а жене – 22 года.
Первая беременность моей жены меня напугала. Я стал лихорадочно искать пути отхода, и не нашел ничего лучшего, как наплести юной супруге, что в момент зачатия я был ужасно нетрезв. Я всячески убеждал ее, что ни в коем случае нельзя рожать ребенка, зачатого в алкогольном дурмане, и что он практически на 100 процентов будет уродом, или дебилом, или и то и другое вместе.
Напуганная жена отправилась делать аборт, а я с легким сердцем отправился с друзьями пить пиво, ибо куда же еще идти человеку, когда жены нет дома.
–Эка невидаль, – думал я, – сходит и бортанется.
Газеты были переполнены рекламой абортариев, и все мои друзья и знакомые, казалось, только и делали, что посылали своих жен и подруг на очередной аборт. Один из моих знакомых бахвалился, что не признает никаких средств предохранения, что дескать, это тогда ему будет «невкусно». О женских страданиях в абортарии не говорил никто.
Жена моя вернулась из больницы тихая, какая-то нездоровая.
– Там я чуть не умерла, – все, что она мне сказала.
А я, чурбан, даже не встретил ее после операции.
Это был первый ребенок, которого я погубил.
Но тогда для меня это было еще не горе, а легкая печаль. А горе ждало нас впереди, и связано оно было с новомодными родами в воду.
Наткнувшись на рекламу передового опыта подводного родовспоможения я призвал жену пойти на курсы по обучению родам в воду.
Жена уже была беременна во второй раз, и в этот раз об аборте уже не было и речи. Мы повзрослели и решили, пора бы и родить сыночка или дочечку.
Заплатив какие-то совсем небольшие деньги мы присоединились к группе энтузиастов, отвергающих врачебную помощь роженице.
– Назад, к природе, – призывали наши наставники. –Женщины рожали на пашне, в стогу сена на сенокосе, – говорили они. – Уйдем из больничных стафилококковых палат на свежий воздух.
О возможных медицинских осложнениях и неблагоприятных исходах самостоятельных родов никто вспоминать не хотел.
Помню, во время одного из занятий группы, где нам промывали мозги и учили, как надо рожать в ванну без всякого врача, появилась счастливая молодая пара. Супруги только что приехали с Волги, где они уединились в палатке на каком-то острове, и она родила там чудесного малыша. Ему было тогда около месяца, и папаша демонстрировал с ним приемчики бэби-йоги, крутил малыша за руки, ноги, ставил его на ножки на несколько секунд на своей ладони. Малыш беззубо улыбался, а мы были в восторге.
Это было нечто, апофеоз, суперреклама курсов. Вот так и мы будем рожать здоровое потомство!
Мы были воодушевлены, мы горели желанием рожать только в природе. Мы отказывались понимать тех рожениц, что идут в больничные палаты, соглашаются на отсутствие отца при родах, и позволяют унести ребенка от груди сразу после родов. Мы были выше их, сильнее, мы знали как надо, а они нет!
На занятиях в зале мы сидели на ковриках на полу попарно муж с женой вокруг нашей наставницы, кажется ее звали Марина, которая учила нас правильно дышать при родах, обрезать пуповину, рожать плаценту, делать массаж роженице и новорожденному малышу и разным прочим премудростям.
Ничто не предвещало беды, все в группе уверенно шли к родам, срок беременности у всех женщин был примерно одинаковый – плюс-минус 2-3 недели.
Порой нам рассказывали о том или ином случае родов, происшедших с участниками других, параллельных групп. Меня привел в смятение рассказ одной роженицы, пришедшей к нам на занятия, края рассказала, что сам Ч. присутствовал при ее родах, помогал ей рожать в ванну у нее дома. Приняв ребенка от матери прямо из родового канала Ч. не обрезая пуповины начал плавать с ним под водой (на их жаргоне это называлось «проныривать»). Иными словами, не давая ребенку вдохнуть воздуха он водил его под водой туда-сюда на глазах у матери, и длилось это, по ее словам, вечность, на деле же это длилось всего минут 5.
Все у них кончилось благополучно, ребенка достали из-под воды, он задышал… помню, меня это очень потрясло.
Я не осознавал до конца физиологии процесса, мне сделалось страшно, что из-за какой-то ошибки я могу потерять ребенка. Которого я уже любил. Я знал, что это будет мальчик, я разговаривал с ним. Гладил его через живот жены. На душе у меня заныло, и прямо на занятиях во всеуслышание я задал наставнице вопрос. Я спросил:
– А что будет, если при этих ваших родах в воду я потеряю ребенка? Несете ли вы, или кто-нибудь еще, какую-то ответственность?
Вопрос был глупейший, теперь я это ясно понимаю. Я почему-то не прислушался к своей тревоге, не встал и не увел жену оттуда, а задал этот дурацкий вопрос и получил спокойный, уверенный, дурацкий ответ:
– Да, конечно, я несу ответственность за все, что может случиться с вами перед богом, перед людьми.
Всё. И этот ответ меня успокоил. В бога, кстати, никто у нас не верил. Во всяком случае на занятиях это не обсуждалось, и никаких молитв никто никому тогда не возносил.
И вот, наконец, все сроки вышли, у нас потекла 41-я неделя, схваток нет, но мы спокойны. Супруга сидит дома, вяжет-шьет чепчики, распашонки, друзья-соседи уже нанесли игрушек, уже есть кроватка, коляска. Я помню, один отправился к другу на день рождения, и на вопрос о жене отвечал, что она дома, сидит, готовится рожать в ванну.
– Ты шутишь, – сказали мне друзья, – она, наверное, в больнице.
Ничего я им объяснять не стал. Ведь я-то знал, а они нет.
А ночью произошло непоправимое. Вдруг отошли воды, начались схватки. Даже мысли у нас не возникло позвонить в скорую.
Вместо этого мы направились в ванную комнату, супруга легла в горячую ванну, мы зажгли свечи, включили специальную музыку и стали ждать.
Схватки учащались, жене становилось плохо в горячей воде, я набирал в ковш ледяную воду и выливал ей на голову. Облегчение приходило, потом она опять начинала жутко стонать.
Потом раздался крик. Ребенок пошел вперед. Сказать, что мне было страшно, жутко – ничего не сказать. Я задыхался, сердце выпрыгивало из груди. Я был бессмысленный, беспомощный, бесполезный, я ненавидел себя. И вдруг я увидел нечто – вместо ожидаемой головки ребенка, а по УЗИ было нормальное головное предлежание, я увидел, как на свет выдвигается нечто напоминающее белесый пузырь.
– Ира, что это? Какой-то пузырь! – я чуть не плачу.
– Не знаю, – стонет она, – не знаю.
– Может проколоть его, может, он мешает?
Лепечу еще какой-то бред, бестолково мечусь, хватаю ножницы, тыкаю в этот пузырь, но не прокалываю, отказываюсь его колоть, бросаю ножницы, а время идет, и моя Ира кричит от боли, и я кричу:
– Я вызову скорую!
Но вдруг понимаю – поздно… На свет появляется маленькая розовая ножка. Боже мой… Она опутана канатиком пуповины, и этот пузырь был петлей пуповины, теперь я ясно это вижу, пяточка ребенка была вдета как в стремя в петлю пуповины, и малыш толкал эту петлю пяткой впереди себя. И я понимаю, что погубил ребенка, что ребенок задохнулся от пережатия пуповины, что врача нет и никто не поможет.
Появляется вторая ножка, тельце, головка, и вот я уже держу на руках бездыханное розовое тельце моего сыночка. Боже, он мертвый, я делаю ему дыхание рот в рот, я обливаю его холодной водой, я растираю его, все тщетно.
В ванне лежит изможденная родами жена, вода от моих холодных поливаний уже холодная, все вокруг холодное: вода, жена, ребенок. Я чуть не вою… – а-а-а, я плачу:
– Ира, что мы наделали…
Помогаю жене выбраться из ванны, мы оборачиваем тельце малыша одеялом. Ира ложится в постель, пытается давать ребенку грудь. Я вою от тоски, сердце давит.
Иду звонить в скорую. Она приезжает быстро. Констатирует смерть младенца.
– Слава богу, сама осталась жива,- говорит врачиха.
Иру с младенцем увозят. Я еду с ней в машине, держу ее за руку. Странно видеть ее без живота. Ребенка не видим. Где он? думать о нем страшно.
– Прости меня, – шепчет Ира.
Я опять чуть не плачу.
– Господи, Ира, это ты меня прости.
Потом страшное возвращение домой. Уже утро. Я один, Ира осталась в больнице. Дома взгляд натыкается на детские игрушки, мои ноги подгибаются, я утыкаюсь головой в постель и рыдание рвет мою грудь.
Это был второй ребенок, которого я погубил.
А теперь я многодетный отец.
Одна знакомая, узнав, что у меня шестеро детей, спросила с изумлением: – А зачем так много?
И я не смог ей сказать, как я их люблю. И как я вспоминаю эти страшные, ненужные тогда детские игрушки.

Три года назад моя хорошая подруга Вика родила первенца и, как водится, лежала в послеродовой палате. Роды у нее были тяжелые, ребенок наглотался околоплодной жидкости, и его держали в реанимации. Матери на кормление его, естественно, не приносили, и что с ним, тоже толком не говорили. Подруга страшно переживала, и самое плохое – ей не с кем было разделить тревогу. Остальные мамочки тоже рожали в первый раз, и все у них было благополучно. Так она и терзалась, пока не положили к ней в палату женщину, которая ждала уже третьего ребенка. Галина (так звали новую соседку) Вику поняла и старалась утешать и поддерживать. Ее первая дочка тоже была тяжелым ребенком. Женщины подружились, и в один из вечеров Галка рассказала свою странную историю.
Сама Галина замуж вышла рано и почти сразу забеременела. Так что дочку под сердцем она носила уже в 19 лет. Несмотря на молодость, мамой она была ответственной, на осмотры ходила регулярно, анализы сдавала вовремя, не отлынивала и соблюдала все рекомендации. Жили они с мужем тогда в однокомнатной квартире на 7 этаже, под самой крышей старой многоэтажки. Лифт часто ломался, и Гале приходилось ходить с огромным животом вверх и вниз. Но в те времена она была молодой и здоровой и особо не жаловалась.
Срок уже был приличным, когда она собралась на очередной осмотр (прим. автора: по мужской, своей, природе я не скажу точно, какой был срок – просто знаю, что примерно 7-8 месяцев). Стала она, как обычно, спускаться по лестнице. Идет, думает о своем. В какой-то момент очнулась, ей показалось, что идет она уже довольно давно и вроде бы должна была дойти к этому времени до первого этажа. Посмотрела вокруг – третий. Пожала плечами и дальше пошла. Спускается, а конца лестницы и не видно. По Галкиным словам, “ее как туманом накрыло”: понимает, что что-то ненормальное происходит, что такого просто быть не может, и не понимает, что же ей делать. Только одно отчетливое желание – поскорее спуститься вниз и выбраться наружу. Спускается, уже и идти тяжело, но все равно старается двигаться быстрей. А лестница тем временем начала меняться. Сначала она была самой обычной стандартной узкой лестницей, как в любом старом доме – кособокие перила, двери квартир. Постепенно стены раздвигались, лестничная клетка становилась все шире, а двери исчезли вовсе. В конце концов она шла по какому-то очень темному, серому месту, лестница стала широкой, раза в три шире, чем та, по которой она шла, выйдя из квартиры. На Галину уже начал накатывать приступ дикой паники – шутка ли, начать спускаться в подъезде родного дома, а оказаться в совершенно незнакомом месте? Ей хотелось сбежать, спасти ребенка, вывернуться, скрыться. А лестнице как не было конца, так и не предвиделось. Этаж все так же тянулся за этажом. Женщина уже задыхалась, держась за живот, и шла очень медленно, когда услышала на несколько этажей выше себя шаги. Они были уверенными и звонкими, словно какая-то женщина бодро шагает на каблуках. Галя остановилась, решила перевести дух, отдышаться и подождать того, кто идет. Ее не пугала перспектива столкнуться с чем-то страшным и неведомым. Тогда, по ее словам, она просто обрадовалась, что кто-то еще живой есть в этом жутком месте. Что можно спросить дорогу или просто пристроиться “в хвост” и выбраться.
Спускавшимся человеком действительно оказалась женщина на каблуках. Вернее, молодая девушка лет на пять старше самой Гали в строгом пиджаке и юбке до колен. Лицо Галине показалось смутно знакомым. Еще ей запомнилась странная полоска белой кожи на горле девушки. Когда она поравнялась с Галей, то просто окинула ее долгим взглядом и молча продолжила спускаться. Галина, как и хотела, увязалась за ней. Попыталась заговорить с незнакомкой, узнать у нее, куда идти, но та ее проигнорировала. Правда, идти стала чуть медленнее, словно давала возможность глубоко беременной спутнице следовать за собой, не торопясь.
Буквально через несколько лестничных пролетов они, наконец-то, добрались до первого этажа. Заканчивалась лестница очень темным коридором и массивной двустворчатой железной дверью. Девушка подошла к самой двери, взялась за ручку и, оглянувшись на уже обрадованную и измотанную Галку, сказала: “А с девочкой тебе не сюда. Вернись на три этажа выше и пройди по коридору. Тебе туда” – и вышла.
Галя, не понимая почему, но понимая, что речь шла о ее дочке, безропотно поднялась на три этажа вверх, хотя ее и грыз страх, что двери не будет или она окажется закрытой, а начни она снова спускаться вниз – и опять “застрянет” на бесконечной лестнице. Она действительно нашла дверь там, где ей сказали, и вышла.
Очнулась Галка в больнице. Оказалось, что она долго была без сознания. Сначала у девушки чуть не случилась истерика, так как живот ее был плоским – она потеряла ребенка. Но ее успокоили – ребенок жив, хотя и в реанимации. Они обе – и она, и ее дочка – выжили и поправились. Было много больниц, капельниц, уколов, слез, проблем, и нервов, и осложнений, но с обеими в итоге было все в порядке.
Никто точно так и не знает, от чего это случилось – то ли от того, что она споткнулась и упала, и у нее начались преждевременные роды; то ли, наоборот, от того, что у нее начались роды, она потеряла сознание и упала. Но факт остался фактом – на третьем этаже в подъезде своего дома она потеряла сознание, соседка-пенсионерка, услышав звук падения и узнав Галку, вызвала скорую помощь. Девушку увезли, спасти успели обеих: и мать, и младенца.
Но самое странное в этой истории выяснилось позднее. Прошло какое-то время, Галка уже была с ребенком дома, и к ней потянулась вереница подруг. Пришла и Маша, одна из самых близких, и Галка в числе прочего из пережитого ужаса рассказала ей историю с лестницей и девушкой в костюме. Маша сначала удивилась, потом насторожилась и попросила уточнить, как незнакомка выглядела.
Услышав более точное описание, Машка начала рыдать. Оказалось, в тот же день, когда упала Галя, только на несколько часов раньше у подруги умерла двоюродная сестра Ира. Тоже в подъезде своего дома. Ее задушил отец ее будущего ребенка, не желавший брать на себя ответственность. Он уже был женат на весьма обеспеченной мадам, старше себя на десять лет, и знал, что ребенок на стороне – конец его обеспеченной легкой жизни. Мужик хотел аборта (срок еще был маленьким), но Ирина была полна решимости родить и воспитать, даже без его поддержки. Ира всегда выходила из дома очень рано, в пять утра, и он просто подкараулил ее этажом выше, подбежал сзади и, набросив веревку на шею, удушил. Естественно, его быстро нашли и посадили.
О смерти Иры Галке никто не рассказывал – не хотели волновать молодую мать после недавних потрясений. Да и с Галиной Ирина встречалась всего несколько раз на праздниках Маши – пару раз на днях рождения, один раз в Новый год. Они нашли фото Иры в альбомах с праздничными фото – это действительно была она, женщина в сером костюме. Поэтому-то Галке и показалось знакомым ее лицо…
Галина до сих пор ставит свечки при случае за упокой Ириной души в храме и молится, хотя и не особенно набожна. Просто она искренне верит, что не посоветуй Ира ей выйти в другую дверь – и Галка бы вышла в дверь мертвых… Вряд ли тогда они бы с дочкой выжили. Или до сих пор бы скитались по той жуткой лестнице.
P.S. Так как я принадлежу к сильной половине человечества, и своих детей у меня пока нет, то некоторые детали, касающиеся беременности, возможно, искажены. Прошу простить меня за эти неточности, я пытался уточнить везде, где мог, но что-то так и осталась недоступным для моего понимания.

История не страшная, скорее даже красивая. Рассказала мне ее моя соседка в поездке за границу. Женщине под 40, у нее двое детей. Про рождение младшей она мне и рассказала.
Ни один врач-акушер не сможет дать 100% гарантий, как пройдут роды. Бывает, что все хорошо. Но вдруг идет что-то не так, и стабильное состояние внезапно сменяется критическим. Так и случилось с Марией (назову ее так). Внеплановое кесарево сечение. Тогда не было даже времени разбираться, как резать. Скорая, каталка, операционная, капельница, местный наркоз Врач делает продольный разрез, видела шрам – он огромный, сейчас так уже не режут. Кровотечение сильное, ребенок стабилен, его унесли. А вот состояние Маши стало критическим. И наступила кома. Бригада борется за жизнь мамы. А что же она сама?
Далее с ее слов.
“И вот, сознание мое поплыло. Вначале было темно. А потом я вдруг оказалась в светлом круглом зале. Все бело-золотое. Так хорошо там, мирно. И вдруг откуда-то голос
-Ну, здравствуй, Мария. Хорошо тебе тут?
Я отвечаю:
-Да. Только я домой хочу.
А голос спрашивает:
-А ждет ли тебя там кто-нибудь?
-Конечно! – отвечаю, – Муж ждет и дочка старшая.
-Ну, тогда рано тебе еще быть здесь. Иди.
И вижу, как откуда-то сверху тянут ко мне руки муж и дочка. Я к ним тянусь, ухватилась. И тут резкая боль внизу живота. Как будто там меня в спираль закручивают.
Очнулась на операционном столе под бледными и удивленными лицами медперсонала. Подошел ко мне врач, по голове погладил и говорит:
-Ну и напугала ты нас, мать. Уже все перепробовали, не останавливается кровь и все тут.
Увезли в палату, а медсестра потом сказала, что врач уже отчаялся и сказал: “Ну, либо кровь сейчас сама остановится, либо мы Машку потеряем. Больше сделать ничего не могу!” А кровь взяла и остановилась, и я в себя пришла.”
Мария говорит, что помнит это событие в мельчайших подробностях. И я склонна ей верить, особенно после рождения ребенка. В родах и не такое случается.

Больше всех ликовал мой муж, он в буквальном смысле носил меня на руках. Эти 9 месяцев прошли для меня очень легко. Давление, вес, анализы – все в норме. И ни одного сохранения. Единственное, что немного напрягало, это то, что таз был все-таки узковат. Но врачи в женскойконсультациименя успокоили, сказав что среднестатистический ребенок весом до 3.700 кг. пройдет.
И вот уже прошел день, когда, ориентировочно, я должна родить, а схваток все не было. Решила сама ехать в роддом. Несмотря на то, что у меня пошла 41 неделя беременности, врачи делать ничего не собирались, положили меня в ОПБ. На 42 неделе ребенку в матке стало так тесно, что он практически перестал шевелиться. И, наконец, врач предложила мне стимулированные роды.
На следующий день с утра мне сделали клизму, я приняла душ, врач проколол мне плодный пузырь. Перед тем, как проколоть, он долго ковырялся во мне своими толстыми пальцами. Было очень больно. Такую сильную боль я не испытала даже во время схваток и родов. В тот момент мне казалось, что он специально пытается причинить мне боль.
После этой процедуры из меня хлынули воды и перевели меня в предродовую палату. Она была рассчитана на 6 человек и все койки были заняты. От отхождения вод и начала схваток прошло 10 часов, но шейка матки все не раскрывалась.

Всем привет, дорогие подружки! С выходными вас! Вот и созрела я, написать пост про свои роды, пока папа с бабушкой нянькают Максимку… Итак, начнут с того, что в пятницу,22 октября заболел мой муж.Вернее даже в четверг у него был насморк и першило горло.В пятницу утром встал уже с кашлем и заложенным носом.Вечером яотправила его к свекрови, чтобы не заражать беременную меня.В итоге там прожил он все выходные с простудой и температурой.Я в субботу убралась: поменяла везде постель, протерла пыль, пропылесосила и даже помыла вручную полы( хотя всю беременность мыла шваброй).В воскресение ко мне приходил брат: мы с ним наелись пиццы, посмотрели фильм… А в понедельник утром у меня отошли воды.Причём так интересно: встаю я значит утром, а из меня капает немного так воды( ну может стакан вылился).Я сначала не поняла, думала описялась, т.к.ночью много воды пила))) Пошла чайник ставить, ещё стакан вылился.Здесь я уже вообще ничего не понимаю.Начиналась ведь и на слушалась, что воды сразу ведром отходят… Ну, решила в скорую позвонить.Вызвала значит.А сама есть хочу.Спрашивала у вас тут можно или нет.В итоге попила чай, перепроверила все пакеты.Сижу вся такая готовая, а скорая приехала только через 30 минут.Оформили меня, медсестра ещё мой громоздкий чемодан вынесла.Итак воды отошли в 8:30 где-то, в 9 мы выехали из дома, в 9:30 я была в роддоме.Там пришла свекровь, она живёт рядом, меня оформили, отдала я ей одежду верхнюю и понеслось: клизма, казённая одежда, отчистили пробку и ждём своих схваток.А их всё нет и нет… Девочка на соседней койке тужилась уже вовсю, а я как будто и не рожаю( могла хоть по магазинам пойти гулять).Пролежала я так 6 часов, в 14:30 поставили капельницу Окситоцина, сначала слабо, схватки я слабо чувствовала, потом постепенно прибавляли.Никакой интервал я не считала, и, если честно, то не поняла какой он должен быть.Час ов в 16:00 мне показалось, что тужит.Пришла врач посмотрела, сказала что тебе всё кажется. Ждём. Хорошо хоть вставать разрешали.Я гуляла от окна к кровати и обратно.Так схватки было легче терпеть… В 18:00 мне опять показалось, что тужит.Пришла медсестра, говорит открытие хорошее, но головка высоко.Попробовали тужиться-у меня плохо получается.Она объясняет, я ничего не понимаю. И сил уже мало… Сделали укол ношпы, меня от неё только тошнить начало.Через пол часа ещё какой-то укол, от него я боялась уснуть, но в сон клонило жутко.Тужило уже вообще прилично, но я не понимала как надо… Медсестра всё это время была со мной( показывала как дышать и тужиться). Потом принесли маску с закисью азота, вот это было вообще круто.Т.к.сил у меня не осталось вообще, под неё я вырубалась, и не чувствовала ничего… Помню меня спрашивают; ты понимаешь где находиться, а я понимаю, но сказать не могу… Сломала им там какую-то трубочкуВ итоге в 7 часов убрали эту маску.Пришла врач:«говорит надо постараться, т.к.ребёнок уже долго без воды».но КТГ сердечко писало, вроде всё хорошо… Опять надо тужиться, а я не понимаю как… Что-то там потужила раза 3.мне говорят идём. А я им куда с такими испуганными глазамиМедсестра ещё смехом ответила: «домой))))». Повели меня в родовую… Там уже плохо помню всё. Уложили на кресло и говорят:” если сейчас тужиться не будешь, мы вытяним ребёнка щипцами”.И вот после этих слов, я с помощью врачей родила своего Максимку.Заплакал он не сразу.Я замусила всех врачей, почему он не плачет.Но что-то там сделали, и он закричал.Положили на живот и говорят-держи крепко.Вот откуда у меня тогда силы появились- не знаю.Но вцепилась я в него обеими руками и прижала сильно-сильно. Начали обрабатывать малыша, а меня заливать( один надрез и 3 внутренних шва).Вот так вот после 11 часов мучений родился мой сын.Головка, кстати,35 мм.Большевата для моего таза, поэтому и проходила плохо.На второй день после родов я говорила, что ни за что больше не пойду в роддом. А сейчас уже вроде всё забывается… Ух как много получилось… Спасибо всем, кто дочитал

Беременность проходила легко… Так мне казалось и так говорили врачи в женской консультации… Набираю вес много: -“Жри меньше”, “Так я и так на жесткой диете. … В ответ молчание… появилась повышенная волосатость: “Родишь, все пройдет!” и т. д.
Мама договорилась, что я покажусь опытным врачам в лучшем родильном учреждении нашего города, и по-блату, так сказать, буду там рожать. И вот в 37 недель пришла я с обменкой, взглянул врач на анализы, на бороду мою, на мои +35 кг и отправил к эндокринологу. Оказалось, у меня произошел гормональный сбой, помимо веса и волос у меня развился гестационный сахарный диабет… Тогда я еще не понимала, что это значит, и ничего я не понимала, когда меня на сохранение положили и каждый день КТГ делали, УЗИ через день… Ну, раз ничего не говорят, значит все нормально…
И вот мы лежим с девочками в палате, обсуждаем, как роды проходят, какие схватки бывают. Я так боюсь этих схваток, но жду их с нетерпением, разговариваю с сыночком, зову его… Ложусь спать, закрываю глаза и представляю, вот воды отошли, вот схватки начались, все сильнее и сильнее, я реву, кричу, ору, сыночек рождается… Я самая счастливая на свете, измученная, его кладут ко мне на грудь, моя радость…
Ночь 3 часа, встаю в туалет, по ноге струйка пробежала, с просонья ничего не поняла, может жарко и это пот? Может, чуток описилась, ведь уже 39 недель и 5 дней – малыш сильно давит на мочевой пузырь?
В 6-30 тоже самое, в 9-00 иду мазок сдавать, рассказываю медсестре, берет анализы на воды. Позавтракала и опять прилегла, чувствую себя прекрасно…
Где-то в 11-00 приходят: “Собирайся, пошли рожать!”
У меня паника, где схватки, где боль, что-то не так, страшно!
Сделали УЗИ, непонятные слова – деабетическая фетопатия, преждевременное излитие околоплодных вод… клизма… сижу на унитазе, звоню маме, реву… звонит муж, как раз сегодня собирался привезти вещички в послеродовую, я говорю приезжай… я даже видела его перед родами…
Пришли врачи, не помню вроде человек 5-7, консилиум так сказать, решение – кесарево… Мне страшно, я реву как белуга, звонит муж, тоже ревет, я еще сильнее…
Я не готова к операции, ничего не знаю про неё, анастезиолог…
Ведут в операционную, захожу, а в метрах двух от меня женщине живот зашивают, и я все это вижу… капельницы, уколы, аппараты какие-то подключают, спинальная анестезия, только чтоб малыша увидеть…
Укол, ложусь, шторка, режут живот – не больно, не страшно… Чувствую, как руки в живот мне засунули и тормошат его…
Страшно, кричу, реву, врачи на меня кричат. Плач… где мой малыш? Где мой сынок? Все поплыло, маска, кислород, как потом выяснилось, началась потеря крови. Малыша унесли, меня начали реанимировать…
Лежу в реанимации, боль, жуткая боль, ненавижу всех, и телефон мне не надо, не хочу ни с кем разговаривать, медсестра сказала рост, вес… Приходит педиатр – всем мамочкам про лялек рассказывают, в порядке, кому как операцию делали, я последняя была, ко мне не приходят… Врачи, врачи, боль, жуткая боль, капельницы, катетор, аппараты подключены, поставьте наркотик… Поставили – 30 минут и опять боль, пытаюсь поворачиваться, боль, садиться не могу, медсестры подтрунивают, встаю, пол сверху, потолок снизу, голова кружится, всех переводят из реанимации в послеродовые палаты, меня нет…
Привозят еще девушку, приходит педиатр, рассказывает ей про её ребенка, а мне ничего не говорят… А я все реву и реву, прошли почти сутки, я чувствую себя полным ничтожеством, хочу умереть, все болит… Ничего не знаю про ребенка.
Приезжает мама, устраивает скандал, приходит педиатр: “Диагноз диабетическая фетопатия, ребенок рождается в срок, но недоразвитый, порок сердца или легких например… Сейчас ваш ребенок в реанимации!
Потом переводят в клинику для обследования, я ничего не понимаю, реву, ненавижу себя. Увидела я его через 1,5 суток и то 5 минут и в инкубаторе…
А как же выписка? Я счастливая, папа наш, родственники… а потом самые ужасные 2 недели в моей жизни, слезы, боль, унижение врачей, мол сама виновата, больная мамаша, захотела здорового ребенка?
Молоко пропало, шов загноился, ребенку уход нужен, а я еле живая…
Все это в прошлом, но в моей памяти всегда это останется, как же нелегко даются детки наши любимые…
Моему Никитке сейчас 4 месяца, он мое солнышко! Ни один диагноз не подтвердился! Он самый красивый во всем мире!!

Давно хотелось поделиться с кем-нибудь, рассказать, пожаловаться, выплакаться, успокоиться.. Хотя последнее вряд ли когда-нибудь удастся. И тут появилась такая возможность.. Долго собиралась с мыслями – стоит ли, интересно ли, важно ли, но все-таки решилась.
13-го февраля моему сыну исполнилось 8 лет. 13-го.. Не то чтобы я плохо относилась к этому числу, но и впечатления, с ним связанные, остались не очень хорошие.. Моя подруга уверенна, что именно из-за него все несчастья, т.к. 13-го числа, не помню, какого месяца и года, умер от обычной простуды ее сын. Все возможно, но я как-то мало верю в такие вещи, поэтому не буду сгущать краски.
В начале лета 2005-го я узнала, что беременна. Муж мой, теперь уже бывший, отнесся к этой новости ровно. Сказал лишь, что это мое дело – рожать или нет. Мое так мое, тем более, если бы он даже был против, я бы все равно решила оставить ребенка. Ведь я была уверена, что будет мальчик, как я и хотела. И как видите, не ошиблась. Кстати, эта была моя вторая беременность. Моей старшей дочери на тот момент было полтора года. Я всегда мечтала о том, чтобы у меня были дети-погодки, и чтобы обязательно мальчик и девочка.
Все было хорошо. Страхов, как при первой беременности, совсем не было. Тем более все говорили, что второго ребенка рожать легче. Мой муж тогда был моряком. Год был в море, два-три месяца дома. Когда я была на пятом месяце, он ушел в моря. Мы остались вдвоем с дочерью. Может, влияла беременность, но в душе были обиды. Мне казалось, что меня бросили. Я часто плакала по ночам, ощущая себя самой несчастной и обделенной. Ведь это была моя вторая беременность «в одиночку». В первый раз муж приехал только к родам.
Итак, беременность моя протекала неплохо, на здоровье я не жаловалась, носить малыша было легко. Небольшие проблемы, правда, появились во второй половине. У меня стало падать давление, оттого частенько темнело в глазах, штормило. Но я не переживала ни за себя, ни за ребенка, т.к. вовремя посещала врача, сдавала анализы, в общем, была примерным и послушным пациентом женской консультации. Анализы мои всегда были в норме, результаты УЗИ радовали, врачи сулили здорового малыша – что еще может быть нужно? Но однажды, когда до родов оставалось совсем немножко, я вдруг стала чувствовать какие-то странные, никогда ранее не испытываемые, боли, которые с каждым днем становились все интенсивнее. Болела лобковая кость. Странно чувствовать такое. Ведь в первую беременность такого не было. Во время очередного посещения врача я рассказала ему все в мельчайших подробностях, на что услышала короткий ответ: «А как ты хотела? Ребенок растет, давит. Родишь – все пройдет». Я даже обрадовалась такому ответу, решила, что ничего страшного, действительно, раз так легко отреагировали. Тем более я знала, что каждая беременность протекает по-своему, что многое зависит от положения плода, его размеров, предлежания и т.д. и т.п. Да и гинеколог, приятная во всех отношениях женщина, внушала доверие.
Я успокоилась, но смириться с болью было нереально. С каждым днем мне становилось только хуже. По ночам я не могла шевелиться, а по утрам мне нужно было полчаса расхаживаться, чтобы ходить хотя бы как старая утка. Больше ничего не беспокоило, но этого хватало сполна. Представьте себе: ребенок в соседней комнате кричит, а ты не можешь до него ни дойти, ни доползти. Что с ним? Застрял? Упал? Может, срочно нужна помощь? В общем, картина жутковатая. Но все же ходить мне надо было, т.к. мы были только вдвоем с дочкой. А ей нужно было и приготовить, и постирать, ну, в общем, кому я рассказываю..
Каким-то чудом я продолжала еженедельно посещать своего гинеколога, сдавать анализы. Каждый раз я со слезами на глазах рассказывала врачу и медсестре как мне больно и тяжело ходить. Но они лишь улыбались мне в ответ и обещали, что совсем скоро все закончится. С каким нетерпением я ждала родов, описать просто невозможно. И, наконец, наступил тот момент, когда я почувствовала первые схватки. Вроде бы должно быть страшно, но я радовалась как ребенок. Совсем скоро мои страдания закончатся – думала я, хотя самые настоящие мучения ждали меня впереди.. Меня и моего сыночка. Но в то утро, 12-г февраля, ничего не предвещало беды. Со мной тогда ночевала моя свекровь. Она тоже очень радовалась, особенно тому, что рожу я 12-го, а не 13-го. К этому числу у нее тоже было не самое радужное отношение. И она словно чувствовала, что если я опоздаю, то что-то случится.
Я дождалась, пока интервал между схватками сократился до 10 минут, и вызвала «скорую». Самое интересное, что я нисколько не переживала и не боялась предстоящей боли, хотя в первый раз я разродилась только после 41 часа схваток и 4-х часов потуг! Наоборот, я радовалась приближению родов. Тем более живот у меня был не такой большой, как перед первыми родами, и я была уверенна, что рожу безболезненно и быстро. И вот я в роддоме. После всех положенных процедур меня оставляют в предродовой один на один со своими схватками. Странно, но кроме меня больше никого не было. Хотя ближе к вечеру из патологии для беременных привели одну женщину, но через некоторое время снова увели. Я осталась совсем одна. Боль переносила я довольно легко, не кричала и не сходила с ума, как при первых родах. Наступила ночь. Не успела я родить 12-го..
Когда пришло мое время, прикатили каталку, к ней лестницу. Я должна была взобраться на нее. И тут началось самое страшное. Пытаясь поставить ногу на первую ступеньку, я вдруг поняла, что не могу поднять ногу. Не только из-за адской боли, но и из-за того, что мне что-то мешало это сделать. Я чувствовала какой-то хруст и покалывание в области таза. Сказала об этом всем, кто был рядом. Народу почему-то было много. Наверное, потому, что рожениц больше не было. Вдруг все засуетились, вышли, оставив меня одну. В коридоре я слышала шепот, но не могла разобрать, кто и о чем говорит. Я стала понимать, что происходит что-то неладное. На мои вопросы никто не реагировал, и это наводило еще больший ужас. Спустя некоторое время пришел незнакомый врач, спросил меня о том, как проходили мои первые роды, есть ли выписка и все. Я рассказывала кратко, иногда выкрикивая во время потуг. На мои вопросы он не ответил. Ушел. Пришли два парня, водрузили меня на каталку и повезли. Ехали долго. По длинным коридорам, потом в лифте, затем снова по коридорам. Наконец, остановились. Вокруг непонятные люди в домашней одежде, с переломанными руками и ногами, рядом на такой же каталке старушка, скрученная от боли. Я увидела кабинет, вход в который был «строго воспрещен». И тут меня осенило – мы в травматологии, у рентген-кабинета. Я спросила: «Почему мы не заходим?» Мне сухо ответили: «Очередь». Представьте себе: я рожаю и одновременно стою в очереди на рентген!
Очередь была, к счастью, небольшой, и меня приняли. Затем ждали результата, затем врача, затем вердикта. Но мне ничего не сказали, я ждала в коридоре. По дороге обратно надо мной наклонилась какая-то женщина в белом халате и почему-то полушепотом сказала: «у тебя трещина лобковой кости. 7-8 мм. Если родишь сама, то можешь остаться калекой, а у тебя дети. Так что думай». Думать в такой ситуации и при таких ощущениях очень сложно. Я поняла, что думать надо о кесаревом сечении, и решилась положиться на мнение врачей. Как скажут, так и сделаю, – подумала я, – ведь врачи не станут делать плохо. Мне принесли на подпись бумагу – согласие на операцию. Читать, как понимаете, не было ни сил, ни желания, – только бы скорее все это закончилось. Подписала.
Забегая немного вперед, скажу, что тогда, а может и сейчас тоже, акушеры за каждую операцию получали дополнительную зарплату. Это я узнала намного позже родов. Тогда я и поняла, о чем были те шепоты. Кстати, врач-травматолог, который посетил меня после операции, был очень удивлен тому, что меня прооперировали. Как кесарево? Зачем? Вторые роды и кесарево? – поражался он. Оказывается, при моей «трещине», которая была всего лишь физиологическим расхождением костей, что всегда бывает при родах, я смогла бы родить сама! Но как же тогда премия..
Вернусь к родам. Рожаю я или нет, я не понимала. Тужило меня каждые полминуты, а может и чаще, не помню. После того, как я подписала бумаги, меня сразу решили везти в операционную. И о, ужас! Она была не готова! И самое интересное, что мне не постеснялись об этом сказать. Ладно, меня не планировали оперировать, но как же экстренные случаи? Но разбираться было некому. Мне подсоединили капельницу, останавливающую родовую деятельность! Было страшно. По-настоящему страшно. Каждый раз, когда в палату забегала акушерка и слушала сердцебиение ребенка, я с ужасом вглядывалась в ее лицо. Тужить меня стало пореже, но так же сильно и долго, как и прежде. Наконец, после двух (!) часов ожиданий меня повезли резать. О том, как меня скручивали и кололи, как попали только с 4-го раза, как кричали на меня, что я гроблю своего ребенка, я промолчу. Не это было самым ужасным. Я чувствовала что-то плохое. Не знаю, что именно, но плохое. Еле слышное «Господи, помоги!» от хирургов убило во мне последнюю надежду на счастливый финал.
Свершилось. Мне, наконец, показали моего сына. Он выглядел крепким, сильным. Только цвет его кожи мне показался немного синеватым или даже с фиолетовым оттенком. Но, как бы то ни было, он плакал, а значит, был жив. И это было самым главным для меня. На грудь мне его положили буквально на секунду. Вес 3450, рост 52. Это единственное приятное, что я услышала за последние сутки. Затем меня начали сводить судороги. Снова суета, беготня. Общий наркоз в вену.
Очнулась я от жуткой боли в животе. Наркоз отошел, и рана болит. Не пойму, что со мной, где я, день или ночь. Огляделась вокруг. Лежат несколько мамочек на таких же кушетках, и рядом с ними в стеклянных люльках лежат детки. А у меня нет никого.. спросила медсестру, та ответила: все вопросы к врачу. Попросила пить, не дали. Узнала, что потеряла много крови, что делали переливание. Снова уснула.
Разбудила меня милая женщина с косой на бок, заведующая детским отделением. Сказала, чтобы я прошла за ней. Я лишь спросила: «Он живой?» «Живой» – ответила она. Мы пришли в детскую реанимацию. Я никогда раньше не видела и не подумала бы, что из младенца может торчать столько трубочек. За моего бледненького и худощавого мальчика дышал огромный аппарат. Комок подступал к горлу, но я не плакала. Врач спокойно мне рассказал о том, что на вторые сутки мой сын перестал дышать, что произошло кровоизлияние в мозг, и что они сделают все возможное, чтобы его спасти. И еще она сказала, чтобы я не сильно надеялась, что он будет полноценным ребенком.. Я не совсем понимала, о чем она говорит. Ведь я столкнулась с таким впервые. О том, что его просто выдернули из родовых путей обратно, мне сказали уже позже, и совсем другие врачи.. Словно зомби я вышла из реанимации и пошла как будто в пустоту. Мимо проходили мамочки с детьми на руках, я провожала их взглядом, и мне казалось, что все это происходит во сне.
Однако, я столкнулась с самой что ни на есть настоящей реальностью. Мой сын пролежал в коме 11 суток. Задышал. Я была счастлива. А дальше – патологии, неврологии, диагнозы и бесконечное лечение, которое длится по сей день. Лечение от неизлечимой болезни – ДЦП. Но это уже совсем другая история. Кто виноват? Врач из женской консультации, которая не отправила меня на рентген? Или врач из роддома, которая сделала мне операцию при отсутствии к тому показаний? Я не знаю. Знаю только то, что абсолютно здоровый, доношенный ребенок стал инвалидом не по своей или моей вине. Кстати, в моей выписке из роддома написано, что во время беременности я переболела краснухой. Хотя о такой болезни я хоть и слышала, но ничего не знаю. Из меня хотели сделать виноватую, как видите. А ведь они работают дальше. Сколько женщин еще пострадает, а сколько детей, неизвестно. Страшно думать об этом. И не нужно.
Никого не хочу пугать, хочу только предупредить всех, кто собирается стать мамой. Следите за своим здоровьем сами, не стоит всецело доверять врачам. Обращайтесь к другим специалистам, если одни не помогли. Все в наших руках, нужно только научиться прислушиваться не только к окружающим, но и к себе.

источник